Война меча и сковородки (СИ)

Они скрылись в саду, расположившись у фонтана, чтобы поговорить без чужих ушей. Струи воды журчали достаточно громко, чтобы заглушить разговор. Сесилия примостилась на садовой скамеечке, Айфа и Эмер сели на камни, окружавшие чашу водоёма.

— Как жаль, что я не могу отправиться к тебе, — сказала Эмер, задумчиво рассматривая орден и пуская им солнечных зайчиков. — Сегодня девицы меня с ума сведут трескотнёй.

— Зато сколько друзей и подруг у тебя появится, графиня… Поэль, — улыбнулась Айфа.

— Не напоминай мне о почётном титуле. Назвать меня Сковородой! Могло же такое придти королеве в голову.

Они поболтали, пока иллюзия, которую Айфа наколдовала на лицо Эмер, не начала рассеиваться. Снова проступил синяк и стал виден заплывший глаз.

— Завтра я постараюсь приехать пораньше, чтобы опять превратить тебя в благовоспитанную девицу, — утешила сестру Айфа. — главное, чтобы милорд жених не появился неожиданно.

— Хоть б он вообще не появился, — коротко сказала Эмер, прижимая к груди золотую сковороду, но чувствуя под одеждами золотую монету.

— Всё, прекрати, — оборвала её Айфа. — Твоё уныние начинает раздражать. Все выходят замуж. И там не так плохо, как тебе представляется.

Они с Сесилией уехали перед вечерней королевской трапезой, и Эмер осталась совсем одна. Вернее, осталась одна со своими невесёлыми мыслями, а не одна в мире. Вокруг неё сразу зароились девицы, мечтавшие теперь подружиться, и ни одна не хихикала, глядя на её рыжие волосы, и не называла Маяком. Острюд и две или три её подруги поздравили Эмер с натянутыми улыбками, их так и распирала зависть. Эмер видела это и с удовольствием готовилась к боевой стычке, которая предполагалась в девичьей спальне перед сном.

Так и вышло. Выполнив обязанности перед королевой, поужинав и прочитав молитву, девицы переоделись в ночные рубашки, заплели друг другу косы и надели чепцы. Все наперебой желали Эмер доброй ночи, а Острюд, стоя перед зеркалом и с преувеличенным тщанием завязывая ленты чепца, вдруг вздохнула:

— Что же это за судьба мне выпала? Сначала я спала с Маяком, теперь со Сковородкой… Буду молить небеса, чтобы не пришлось делить постель с Пугалом.

Эмер повернулась к ней обманчиво мягко:

— Уж не меня ли вы обзываете Сковородкой, леди Фламбар?

Острюд отвернулась от зеркала и вскинула тонкие брови, изобразив невинно-удивлённый взгляд:

— Разве я сказала что-то не то, Эмерочка? — огорчённо спросила она. — Но ведь имя, которое дала тебе королева… Оно значит — Сковородка. Графиня Сковородка.

Кто-то из девиц захихикал, и Острюд улыбнулась безмятежно и с пониманием.

— Конечно, Её Величество не случайно назвала тебя Сковородкой, Эмерочка. И лицо у тебя плоское, и сама ты худа, как ручка сковородки. Но тут королева проявила недальновидность. Тебя надо было назвать графиней Фара — графиня Маяк, — и она засмеялась над шуткой, засмеялась чистым, хрустальным смехом.

Только этого Эмер и ждала.

— Ты осмелилась смеяться над королевской наградой?! Да это то же самое, что смеяться над Ёё Величеством! — и она с размаху отвесила Острюд плюху.

Девица такого не ожидала и замолчала, схватившись за щеку и изумлённо уставившись на Эмер. По-правде сказать, ударила Эмер несильно. Рука у неё была слишком тяжёлая, а Острюд — слишком хлипкая. Не хватало ещё шею свернуть этой острячке.

Остальные барышни ахнули, как одна, а Эмер сделала шаг вперёд и схватила Острюд за шею сзади, больно сжимая большим и средним пальцами. Девица завизжала, как поросёнок, а Эмер несколько раз с силой пригнула её головой к коленям.

— Кланяйся мне, кланяйся, выдра ехидная, — приговаривала она с удовольствием. — Я тебя научу уважать королеву.

Вокруг них бегали испуганные благородные барышни и орали, как будто на их глазах варвары с юга насиловали девственниц. Драки в девичьих спальнях время от времени происходили, но драчуньи ограничивались тем, что таскали друг друга за косы и царапали противницам щеки. Физическая сила Эмер внушала девицам такой ужас, что они даже не осмелились помочь леди Фламбар.

Когда Эмер выпустила обидчицу, та отскочила в сторону — растрёпанная и красная.

— Ты! Долговязая деревенщина! — закричала она, разражаясь слезами. — Ты знаешь, что с тобой за это будет?

— Что? — спросила Эмер. — Королеве пожалуешься?

— Приедет мой брат и отомстит за меня! — завопила Острюд, понимая, что проиграла. Пожаловаться королеве на трёпку, которую учинили из-за насмешек над королевской наградой — такое могла позволить себе только последняя дурочка.

— Если твой брат дохляк, как и ты, я с ним справлюсь одной левой, — спокойно сказала Эмер. — А если нет… то приедет мой брат, — она многозначительно посмотрела на остальных девиц, и те шарахнулись от неё, как от вспышки молнии.

Мало кто знал, что брату грозной графини Поэль всего лишь девять лет.