Война со смертью (СИ)

- Скажите этому молокососу, что в регистратуре сказали, чтоб он вас принял, а медицинскую карту я ему передам.

- Хорошо, я так и сделаю, спасибо, - сказал Веревкин.

- За что спасибо?

- За то, что не нашли.

- Все будет в норме. Пойдите, скажите, что мы сказали, а если он сделает квадратные глаза, пусть он скажет вам, а вы скажете нам, что он сказал вам, чтоб вы сказали нам. А мы скажем вам, что сказать ему. Договорились?

- Чертовщина какая-то, - произнес Веревкин, поднимаясь на третий этаж. Он рванул дверь на себя и вошел без очереди. Шаламов широко раскрыл глаза.

- Карты нет, то есть, она сейчас уже есть, когда меня нет на первом этаже, карта появляется, а когда я появляюсь у окошка, медицинская карта исчезает. Но они сказали, чтоб я сказал вам, а вы скажете мне, я спущусь и скажу им.

- Скажите, что у меня вашей карты нет.

У Анатолия Петровича стал высовываться язык, который просился на плечо, когда он очутился у двери Шаламова с пустыми руками. Теперь у него сидела дама, пришлось ждать.

- Бунажку нашел?

- Не нашли.

- Пущай заведут новую медицинскую карту. Идите вниз.

- Послушайте, профессор! мне надо будет вызывать скорую помощь: мое сердце не выдержит.

- Ничего. Укол от простуды дам, и все пройдет. Не такое здесь бывало. Лифт работает?

--Кажись.

- Ну, тогда у чем дело?

Александр Васильевич медленным шагом дополз до лифта и когда он открылся, быстро юркнул внутрь, потому что лифт быстро закрывался без нажатия кнопки. Девушка, что только что отправила его в третий раз на третий этаж, подошла к окошку и, сохраняя очаровательную улыбку на лице, сказала:

- Вы знаете, как только вы ушли, ваша карта нашлась. Это...это какое-то волшебство. Такое случилось в первый раз. Уж не обессудьте. Но я знала, что вы придете, потому что деваться некуда. Вот забирайте свою медицинскую карту, хоть и не положено выдавать на руки больному, но в порядке исключения.

Шаламов сидел у себя, и все время посматривал на часы. Когда Александр Васильевич положил карту на стол, он, держа мобилку у левого уха, изрекал: чичас буду.

- Но вы уж меня не покидайте. Я оголюсь, вы гляньте на мой зад и коленкой под зад, и готово.

- Я скажу вот что: приходи через неделю, а лучше через две, но с талоном и я осмотрю...всю твою урологию, но не вздумай, кому сказать, что я тебе сказал.

- Профессор! Да чтоб я? никада такого случиться не может. Чтоб я единственного профессора на всю округу, на весь район, на всю Москву продал, такого никада не случится.

- Я не профессор, я обыкновенный врач.

- Так мы вам присвоим...за добросовестное отношение к работе и уважение к больным. Вон не прошло и двадцать минут, как вы двадцать человек осмотрели, а одной даме даже совали...

- Это вас не касается.

- Понял, так точно, есть.

- Гм, черт, подлизываешься, - миролюбиво сказал Шаламов. - Обнажайся и ложись на кушетку.

- На спину или на живот?

- На левый бок.

Веревкин с радостью улегся и приспустил штаны.

- Колени поджать к животу! - приказал он, засовывая указательный палец, куда положено. - Ну, знаешь, что-то есть, а когда что-то есть - это сигнал. Необходим глубокий анализ. Мне тут надо гайки подвернуть на новом аппарате, а этот аппарат почти тоже, что и я. Приходи через неделю, а лучше через две...с картой и талоном. Все, можешь быть свободным.

- Благодарю вас!

- О, какое взаимопонимание лечащего врача и больного. Как в Англии. Я там проходил практику. Там врач мужчина даже целуется с больным мужского полу. Если больной понравился, то есть пришелся по душе. Я тогда сказал себе: и я, Шаламов, буду так поступать. Но здесь, в этой занюханной поликлинике меня не поняли. Главврач стала на дыбы. Целоваться с больными - ни в какую. Короче, пока. Через неделю, лучше через две. Можно и без талона.

- А без медицинской карты?

- Это уж я не могу знать. Придешь через две недели, и я скажу, нужна эта карта или не нужна. Тут еще и лаборантка скажет свое слово, понимаешь. Поэтому если ты, если у тебя в кармане заваляется конфетка для будущего кандидата медицинских наук Шаламова, то надо, чтоб там были две конфетки, а не одна, ты понял?

- Да, но пенсия у меня с гулькин нос. Недавно назначили по возрасту. Меня выпихнули с работы досрочно. Как в Турции: коленкой под зад. Двух лет не хватало до пенсии.

- Меня это не интересует, хотя...я думал: мы подружимся. На каждый прием хотя бы десятку...зеленую, разумеется, а ты... ну жди, как все.

- Чего ждать?

- Смерти, чего еще? Пройдет, каких-то лет двадцать и я ее буду ждать, родненькую. Не обижайся, хорошо. Ну, вот молодчина-старикашка, а то все такие капризные, голова от вас болит.

При этих словах у Шаламова отвисла молодая нижняя челюсть, он еще раз, теперь уже презрительно, оглядел клиента, повернулся и ушел к своему столу, заваленному многочисленными бумажками, в коих до сих пор не разобрался.

Веревкин почувствовал, как холодок прошел по его спине и застрял где-то внутри и там, внутри образовался комочек. Он этот комочек долго не проходил, сверлил мозг и посылал недобрые сигналы в сердце.