Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Вступление Русского государства в XVII столетие было отнюдь не спокойным и гладким. После смерти в 1598 году царя Федора I, последнего представителя древней династии Рюриковичей, русская империя почти на два десятилетия погрузилась в пучину гражданской войны (Смуты), кровавых раздоров и интервенции со стороны иностранных государств88. В течение этих 20 лет первоочередным политическим вопросом, стоявшим перед Русским государством, было воцарение нового монарха и основание им легитимной династии – будь то в результате завоевания, «избрания», пропаганды или манипулирования и интриг. Сменявшие друг друга в Кремле правительства больше были озабочены проблемой выживания, чем системными реформами. Сначала Борис Годунов (годы правления 1598–1605), затем его сын Федор (год правления 1605), а за ними Лжедмитрий I (годы правления 1605–1606) и Василий Шуйский (годы правления 1606–1610) боролись с внутренними врагами, оспаривавшими их право называться царем; с 1604 года главным очагом сопротивления Москве были южные земли Русского государства. В 1610 году, после крушения центральной власти, в Русское царство вторглись шведы и поляки – первоначально по приглашению бояр. Иностранная интервенция привела к росту патриотических настроений в русском обществе, и этот импульс был поддержан Русской православной церковью. В 1612 году собранное в провинции народное ополчение в конце концов освободило Москву от поляков. Этот исторический период, известный под названием Смутное время, формально завершился в 1613 году после того, как на Земском соборе царем был избран Михаил Романов, бывший в родстве с Рюриковичами через первую жену Ивана Грозного Анастасию Романовну. Однако военные действия – особенно против Швеции и Речи Посполитой – закончились только после подписания Столбовского мира (1617) и Деулинского перемирия (1618).

После тревожных десятилетий Смуты мало у кого остались сомнения в высочайшей эффективности дисциплинированных и обученных войск, вооруженных огнестрельным оружием и ведомых многочисленными офицерами. И стрельцы, и устроенные по европейскому образцу отряды во главе с иностранными наемниками сыграли ключевую роль во многих сражениях той эпохи – роль, куда более важную, чем предполагала их численность. Легкость, с которой соседи Русского государства, Швеция и Речь Посполитая, вторглись в конце Смуты в охваченные внутренними раздорами русские земли, устранила последние сомнения на этот счет. Обе эти державы имели в своем распоряжении, среди прочего, хорошо обученную и способную к маневрированию пехоту и большой офицерский корпус. Когда правительство Михаила Федоровича поставило перед собой задачу вернуть утраченные после 1618 года земли, у него не было другого выхода, кроме как сделать ставку на такие же прошедшие боевую подготовку войска под управлением профессиональных военных – главным образом на пехоту.

Однако если военные цели, стоявшие перед Москвой, были ясны, то для их выполнения необходимо было преодолеть серьезные социополитические и экономические барьеры. Двор Михаила Романова, особенно в первые годы его правления, вынужденно выстраивался по тем же принципам и лекалам, что и при Рюриковичах – Иване IV и его предках. В идеологическом плане это способствовало более быстрой легитимации новой династии и восстановлению политической стабильности и привычного порядка вещей. С практической точки зрения, возвращение к служилому государству с его опорой на поместную систему обеспечило молодому царю поддержку со стороны прежней политической элиты. Кроме того, это позволило с минимальными затратами создать хоть какие-то вооруженные силы в разоренной бесконечными гражданскими войнами стране.

Однако эта вновь сделанная ставка на поместное войско, собранное из представителей преданной царю знати, обернулась большими проблемами, у которых не было быстрого решения. Было очевидно, что помещики более не представляли собой эффективную военную силу. Когда в начале своего правления царь Михаил пытался изгнать из своих земель оккупационные войска шведов и поляков и подавить постоянно вспыхивающие восстания, ему приходилось для этого прибегать к помощи казаков, которых он открыто презирал. К 1630 году, несмотря на поддержку правительства и общий экономический подъем, по меньшей мере 40 % русских помещиков89 все еще не могли выполнить минимальные требования к несению воинской службы, по которым они даже не обязаны были обеспечить себя огнестрельным оружием. Хуже того, по соображениям социального престижа, они не желали вступать в войска нового типа, в которых так нуждалось Русское государство. Поэтому правительству Михаила Федоровича приходилось надеяться на то, что эти разорившиеся помещики смогут принести пользу в пограничных крепостях, где их бедность и отсутствие современной военной подготовки не станут препятствием к службе.