Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

В 1990-х годах, когда не стало «железного занавеса», на Карельский перешеек хлынул поток туристов из Финляндии. В основном, это были те, кто мечтал, спустя многие годы, прикоснуться к покинутым полвека назад родным местам. Сегодня финский «ностальгический туризм» постепенно затихает: большинство их тех, кто родился и вырос здесь до войны, уже в таком возрасте, что им тяжело отправляться в дальние поездки. А у следующего поколения финнов уже утрачивается эмоциональная связь с родиной их бабушек и дедушек. Они выросли в Финляндии, и о Карельском перешейке знают только по рассказам.

«Для многих молодых финнов более важен исторический аспект – часто они хотят прикоснуться к тем местам, где когда-то воевали их деды и прадеды, – рассказывает Баир Иринчеев. – Сейчас случившееся тогда, во время Второй мировой, они воспринимают просто как данность. В Финляндии есть течение за возвращение земель, утраченных в ходе Второй мировой войны, но его сторонники не пользуются серьезной поддержкой и вызывают отторжение у большинства жителей Финляндии».

Жители Карельского перешейка с пониманием относятся к визитам финских гостей. И не только потому, что спустя почти семь десятков лет после войны ее раны все-таки зарубцовываются, а оттого, что нынешнее исторические сознание большинства наших сограждан сегодня весьма отличается от того, какое было в первые послевоенные десятилетия. «Чужое» наследие уже не воспринимается как враждебное, недостойное сохранения и уважения.

На старинном православном кладбище в бывшем Кюуреля – нынешнем поселке Красносельское. Фото автора, июль 2011 года

Характерный пример – деятельность Владимира Борисовича Мясоедова, доцента Санкт-Петербургского государственного университета аэрокосмического приборостроения, устроившего семейный гостевой дом в поселке Климово.

«В 1946 году сюда, на Карельский перешеек, был направлен дорожным мастером дед моей жены, который был родом из Новгородской области, – рассказал Владимир Мясоедов. – Он руководил пленными немцами при восстановлении дороги. Тогда и получил участок земли в Климово – по наследству участок достался нам».

Участок вовсе не был целиной: на нем оставались следы прежнего хозяйства – массивные стены хлева, сложенные из больших гранитных валунов. Теперь они стали музейным экспонатом гостевого дома. «Я горжусь этими стенами, – говорит Владимир Мясоедов. – Они – ровесники Петербурга».

В самом гостевом доме Владимир Мясоедов выделил место под музейный уголок, среди экспонатов которого – старинная аптечная утварь (из деревни Красносельской), предметы быта довоенных времен и даже «пляжный патефон».

«Портрет Маннергейма не вызывает вопросов. Почему он здесь – ни у кого не вызывает удивления. Сложнее было бы, если бы я выставил здесь изображение Ворошилова или Сталина. Все, кто жили здесь после войны, выросли с именем Маннергейма: у всех на слуху – линия Маннергейма, следы ее повсюду на Карельском перешейке, а любая более-менее приличная усадьба объявлялась „дачей Маннергейма“. Даже усадьба Коллонтай в Климово – и та считалась „дачей Маннергейма“».

В. Мясоедов ведет рассказ в музейном уголке под открытым небом. Фото автора, июль 2011 года

Еще один музейный уголок устроен под открытым небом. Здесь выставлены предметы сельского быта – все они родные, с ближайших мест Карельского перешейка. Тут же – военные реликвии Второй мировой войны.

С чего же начался гостевой дом?

«В конце 1980-х годов сюда очень скромно, с большой опаской стали приезжать из Финляндии бывшие жители этих мест, – рассказал Владимир Борисович. – Завязывались неформальные, очень дружеские, теплые отношения. Финны стали приезжать со своими семьями, знакомыми. Так постепенно стал функционировать гостевой дом, впоследствии официально зарегистрированный».

Исходя из собственного опыта последних лет, Владимир Мясоедов убежден, что «ностальгический туризм» не затихает.

«Возраст не играет особой роли, – говорит Владимир Борисович. – Не забывайте, что Карельский перешеек в результате событий Второй мировой войны покинули четыреста тысяч жителей. Для маленькой Финляндии это очень много, и сегодня практически каждый четвертый житель этой страны имеет какие-то родственные корни отсюда. У них высокая степень уважения к старшим, поэтому для молодых очень важна память о родине их бабушек и дедушек. В дни церковных праздников – обязательное посещение кладбища, где покоятся их предки. Нам, русским, достаточно сложно понять эти чувства. У нас не было такого опыта потери навсегда своего родного места. (Хотя ныне, после распада СССР, подобный «опыт» у определенной части нашего населения появился… – Прим. С. Г.)