Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

– Образовалась она, в общем-то, случайно. Мы все, ее нынешние участники, встретились в лесу – в районе укреплений «линии Энкеля» на Карельском перешейке. Было это в 1989 году. Поначалу каждый ездил сам по себе, причем интересы у всех были разные: одних увлекала история, других – военные трофеи, третьих – поиск павших. Здесь мы, наконец, увидели, что у нас много общих точек соприкосновения.

Нас всех объединял интерес к военному прошлому Карельского перешейка. Затем началась легальная поисковая работа – Мясной Бор, Невский пятачок, а потом, поскольку всех нас больше все-таки интересовали события совершенно неизвестной еще в то время советско-финляндской войны, мы перенесли центр нашей работы на Карельский перешеек. Это сейчас можно найти массу книг о той войне, а тогда информацию о ней, кроме как в земле, найти было очень сложно. Сейчас стало немного проще с архивами, чем раньше, но все равно сведения найти очень сложно.

– Каков алгоритм поиска?

– Он бывает разным: иногда можно оттолкнуться от какой-то информации, а иногда – наоборот: что-то находишь наобум, а потом начинаешь искать этому подтверждения в литературе или в архиве. С останками, найденными в болоте у станции Лейпясуо, одной из немногих сохранивших свое старое финское название, именно такая ситуация: никакой информации о событиях на этом участке фронта у нас не было, кроме отрывочных сведений о том, что где-то на этом болоте шли бои – по документам 90-й стрелковой дивизии Ленинградского военного округа. Вообще же, это место нашел выборгский отряд «Звезда» по «наводке» местных жителей.

– Какие же события разворачивались в этих местах?

– Через это болото наши части наступали в направлении на Выборг 17–21 февраля 1940 года, уже после прорыва основной оборонительной полосы противника, пытаясь расширить узкую горловину прорыва. И наткнулись на финские позиции – до сих пор сохранились колья с колючей проволокой. Мы не нашли при наших бойцах следов маскировочных халатов, не нашли лыж, кроме тех, на которых лежал замерзший раненый. Все бойцы были в шинелях и валенках. То есть они пешком, по пояс в снегу, наступали через промерзшее болото. Погибли от ружейно-пулеметного огня. Осколочных повреждений на останках почти нет, воронок тоже очень мало.

– Вы искали забытые могилы или непогребенных бойцов?

– Тут, в болоте, были и санитарные захоронения (в большие ямы стаскивали солдат и потом прикапывали), также находили и незахороненных. Во время советско-финляндской войны не было какого-то стандарта, как хоронить солдат. Были приказы – изымать деньги, не сообщать родственникам место захоронения. В тех местах, где после окончания войны оставались воинские части, они имели возможность собрать останки погибших и похоронить их более-менее достойно и даже поставить памятные знаки. Их немало появилось в 1941 году.

А те части, которые прибывали сюда из других округов, после окончания войны с Финляндией погрузили в эшелоны и увезли обратно. Останки погибших из их дивизий зачастую просто оставались на поле боя. В лучшем случае – сложенные штабелем. Случалось и так, что финны, занявшие эту территорию в 1941 году, из санитарных соображений хоронили наших солдат.

– Насколько мне известно, то, что вы обнаружили в болоте, оказалось не совсем обычным…

– Отличительная особенность – найденные здесь останки естественным образом, в силу природных особенностей (не было доступа кислорода), мумифицировались. С таким явлением нам приходилось встречаться на Карельском перешейке, но никогда прежде – в таком масштабе. На данный момент пересчитано 185 останков бойцов Красной армии. Спасибо Выборгской администрации – они сразу привезли на место поисковых работ деревянные гробы, и останки были туда убраны до захоронения.

Того, что мы испытали, не могут передать никакие фотографии. Было такое впечатление, что перед нами – могилы буквально недельной давности. С лицами – конечно, оплывшими, отекшими, со щетиной… На официальном языке это называется «останки с сохранившимися мягкими тканями». Работать было очень тяжело, да еще и опасно с точки зрения гигиены. Все свои вещи, в которых мы работали, носилки, на которых носили останки, мы просто сожгли.

– Удалось ли установить имена погибших?

– Мы нашли более пятидесяти подписных вещей – с фамилиями, инициалами, именами. Установить удалось только одно имя – по подписной ложке. Это Павел Иванович Михайлов, 1908 года рождения, красноармеец 161-го стрелкового полка 95-й стрелковой дивизии, которая прибыла из Одесского военного округа и вступила в свой первый бой на этом болоте. Если бы удалось найти именной список погибших по этой дивизии, мы бы смогли по нескольким буквам установить имена бойцов. А поскольку этого нет, они пока остаются безымянными.