Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

Здесь, на Синявинских высотах, многое понимаешь как будто изнутри давних событий. Война здесь предстает совсем не такая, как в книжках или фильмах.

«Многое видишь совсем другими глазами, – говорит Максим. – При том, что немцы были вооружены в основной своей массе винтовками, у них плотность огня была в три раза выше, чем у нас. За счет того, что оружие у них было лучше, им было удобнее пользоваться. Я говорю так не с целью хулы нашего оружия, а чтобы показать, какой героизм приходилось проявлять, чтобы противостоять сильному и хорошо оснащенному врагу. А при обстрелах немцам помогали знаменитые «лисьи норы», перекрытые специальной алюминиевой крышкой. При близком взрыве она выдерживала ударную волну и не давала засыпать укрытие землей».

«Здесь немцев погибло с гулькин нос, а нашего народу полегло десятки тысяч, – гневно восклицает поисковик Георгий, который только вчера нашел останки бойца буквально в нескольких метрах от мемориала. – Не берегли солдат наши полководцы. А солдаты были настоящими героями»…

P.S. Как рассказал мне Максим на следующий день, отряд «Меридиан» практически сразу же пришел на место возле птицефабрики, где мы обнаружили раскиданные черными копателями кости бойцов. И буквально за несколько часов поднял здесь останки пятерых наших воинов.

По переднему краю Волховского фронта

Железнодорожная станция Апраксин – на полпути между Питером и Волховстроем. Стоит отойти совсем немного от примет цивилизации, и время словно бы обращается вспять, в те годы, когда здесь стоял фронт. В этом наглядно убедился автор этих строк, приняв участие в походе под руководством Евгения Ильина – командира студенческого поискового отряда «Ингрия» при Санкт-Петербургском госуниверситете, руководителя Центра по изучению военной истории.

Семьдесят лет назад, осенью 1942 года, здесь, на рубежах Волховского фронта, решалась судьба Ленинграда. Тут уже в четвертый по счету раз пытались прорвать блокаду. 2-я Ударная армия сорвала планы немецкого командования, задумавшего взять Ленинград в двойное кольцо, соединившись с финнами. Однако пробиться к Неве не удалось: в гайтоловских болотах 2-я Ударная попала в окружение. Вырваться из кольца удалось немногим. Погибшие остались лежать в лесах и болотах. Только один отряд «Ингрия» за двенадцать лет поднял здесь останки более двух тысяч бойцов и командиров Красной армии. В «Вахте Памяти» каждый год участвуют десятки отрядов, но конца края работе не видно!

«Мы будем идти по местам боев, боеприпасов там более чем достаточно», – предупреждает участников экспедиции Евгений Ильин. Узкая тропинка ведет нас вдоль железной дороги, потом шагаем по шпалам, а затем, по ориентирам, знакомым только поисковикам, сворачиваем на лесную дорогу. Еще несколько сот метров – и мы у скромного гранитного обелиска на месте деревни Тортолово.

Руководитель студенческого поискового отряда «Ингрия» Е. Ильин (справа). Фото автора, октябрь 2012 года

«Вот мы с вами и прибыли на войну», – говорит Евгений Ильин.

Немцам на этом участке фронта протяженностью пятнадцать километров удавалось сидеть наверху – на высотках. Наши сидели ниже – в болотах, недаром волховчане называли себя «болотными солдатами». Вся война здесь сводилась к захвату той или иной высоты, того или иного населенного пункта – Тортолово, Гайтолово, Гонтовой Липки.

В отличие от рубежей Ленинградского фронта, на которых спустя двадцать лет после Победы стал создаваться величественный «Зеленый пояс Славы», места, где сражался Волховский фронт, оказались в забвении. Постановление Ленгорисполкома от 1978 года о проекте планировки мемориальной зоны от озера Барское до Рощи «Круглая» осталось на бумаге. С этим категорически не могли смириться ветераны-фронтовики и представители общественности – именно благодаря их стараниям здесь стала складываться народная, неформальная мемориальная зона. Во второй половине 1980-х годов к работе подключились поисковые отряды.

Е. Ильин у памятника на месте бывшей деревни Тортолово. Фото автора, октябрь 2012 года

Поход по рубежам Волховского фронта. Фото автора, октябрь 2012 года