Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

Впрочем, в хронике тихвинской жизни лета-осени 1911 года среди событий, вызвавших огромный резонанс в обществе, было не только открытие реального училища и общественного сада, но и громкое убийство, произошедшее в Петербурге и аукнувшееся в Тихвине. Жертвой злоумышленников стал известный столичный архитектор 63-летний Николай Алексеевич Мельников. Зодчего задушили в собственной квартире. Сыщикам почти сразу удалось напасть на след убийц, который и привел их в Тихвин. Убийцы прибыли в город на дачном поезде и расположились на вокзале закусить. Их поведение сразу обращало на себя внимание: они явно нервничали и постоянно оглядывались вокруг себя. Подозрения подтвердила и телеграмма из Петербурга.

Преступники пытались бежать, но их тут же схватили, несмотря на оказанное отчаянное сопротивление. При обыске у них нашли похищенные у архитектора драгоценности – четыре бриллиантовых кулона и много золотых вещей. После недолгого запирательства они сознались в убийстве архитектора Мельникова. О цинизме хладнокровных убийц – Константина Кирсанова и Николая Журавова – говорило подобие договора, заключенного ими между собой и обнаруженного полицией. «Если в случае я, К. Кирсанов, буду замечен полицией, – говорилось в нем, – то я должен, согласно условию, покончить свою жизнь. В этом случае деньги должны остаться у Журавова и из них он должен по двести рублей дать братьям Кирсанова. Остальные деньги, которые окажутся у Мельникова, предназначаются на пропой».

Весть о поимке злодеев сразу же распространилась по всему Тихвину, взбудоражив население. Один из убийц архитектора Мельника оказался коренным тихвинцем, а другой – его родственником, имевшим в Тихвине родную сестру. В ожидании этапа в Петербург злоумышленников посадили под замок в местную тихвинскую тюрьму. Многие горожане, падкие до сенсаций, тотчас бросились к стенам тюрьмы: очень хотелось поглазеть, как преступников поведут под конвоем. В толпе только и слышно было: «Скорее, скорее бы посмотреть на них! Какие у них глаза? Как они пойдут?».

«Нас, тихвинцев, не удивишь преступлениями, мы ко многому привыкли, – замечал обозреватель „Новгородской жизни“. – Нам нипочем узнать, что такая-то мещанка облила такую-то соперницу кислотой; не удивишь также известием, что такая-то дамочка бальзаковского возраста подкупила прислуг, чтобы отравить свою мнимую соперницу; не ужаснемся от того, что один субъект надел другому на голову мешок, пропитанный керосином, и поджег его. Нет, нам это нипочем. Вот, что-нибудь попикантнее, тогда мы полюбопытствуем с удовольствием и посудачим вовсю».

Кстати, чуть ли не в тот же день, когда в Тихвине поймали убийц зодчего Мельникова, по городу распространилась еще одна новость: как оказалось, почтенного тихвинца Красильникова арестовали в Петербурге с порядочным количеством поддельных денег – золотых и серебряных. «Правду говорят – в тихом омуте черти водятся», – резюмировали в «Новгородской жизни»…

Упорный труд переселенца

Как известно, население и Петербургской губернии, и соседних земель всегда отличалось многонациональным характером, причем процесс взаимодействия и взаимопроникновения различных культур происходил постоянно и естественным образом. На протяжении многих лет Северо-Запад был и остается и поныне местом мирного сосуществования представителей десятков народов и национальностей.

Причины передвижения с место на место значительных национальных групп, конечно, различные. К примеру, массовое переселение эстонцев в пределы нынешней Ленинградской области, происходившее в последние десятилетия XIX века, имело ярко выраженный экономический характер. Поиск заработка и крайняя нужда заставляли многих выходцев из Эстляндии оставлять родные места и подыскивать возможность прокормить семью в ближайших губерниях. К концу XIX столетия на территории Петербургской губернии и Петербурга проживало около сорока тысяч эстонцев.

В соседней Новгородской губернии эстонцев-переселенцев насчитывалось к тому времени больше трех тысяч. В их число входило и жители эстонского компактного поселения в Тихвинском уезде, относившемся в ту пору к Новгородской губернии. О том, как оно появилось, и о взаимоотношениях местного населения с «колонистами», подробно рассказывалось в одной из публикаций газеты «Новгородская жизнь» в 1911 году.

Все началось с того, что в начале 1870-х годах в эстонских газетах в прибалтийском крае появились объявления о благодатных землях, а также льготах и благах, которые и не снились безземельному или малоземельному эстонцу на своей родине. И все это за ничтожную, по сравнению с прибалтийской, плату в 1 рубль за десятину, предлагалось тем эстонцам, кои пожелали бы переселиться в Тихвинский уезд на земли графа Менгдена в Жуковской волости. Переселенцам обещали построить дома и хозяйственные постройки, а также выдать ссуду и даже оплатить переезд.