Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

Первые четыре годы жизни мамы были не очень благополучными. Очевидно, бабушку Веру с дочкой удалили из семьи дедушки. Как узнал дедушка Нестор, о „прохладном“ отношении матери к своему ребенку мне неизвестно, но точно знаю, что когда он уже жил во втором браке, то забрал свою незаконнорожденную дочь у бабушки Веры и привез ее в свою семью, где уже воспитывались дети от его первой жены. В то время дедушка был комендантом крепости Свеаборг…

Со своей второй женой, швейцарской подданной француженкой Эрминой Августовной, Нестор Никифорович оставался до самой смерти и прожил, я думаю, счастливую жизнь. Она была намного моложе мужа. Родилась Эрмина Августовна в 1867 году в старинном городке Ношатель в Швейцарии в семье часовщика. О своем детстве она никогда не рассказывала. Трудно сказать, как дочь швейцарского часовщика смогла покорить сердце русского генерала? Объяснить это можно, наверное, ее красотой и добротой.

Приехав в Россию, Эрмина Августовна почти не говорила по-русски. Прожив на своей новой родине более тридцати лет, она все равно продолжала говорить по-русски плохо, с сильным акцентом. Помню, что с мамой она всегда говорила по-французски.

Эрмина Августовна воспитывала двух детей от первого брака Нестора Никифоровича, мою мать (от Веры Ивановны Бадибеловой) и свою дочку – Сашеньку, родившуюся в 1895 году. Сашенька родилась, когда Нестору Никифоровичу было 52 года.

Я и моя сестра очень любили Эрмину Августовну. В моей памяти она осталась высокой, дородной, красивой, доброй и очень приветливой. Я хорошо помню последние семь-восемь лет ее жизни в России. Она со своей дочкой Сашенькой, которую мы все знали как тетя Шушу, приезжала к нам в гости, и бабушка всегда привозила нам что-то вкусное, а главное – игрушки, которые сохранились с детских лет ее Сашеньки. Помню детский кукольный сервиз, кукольную маленькую мебель и куклу с фарфоровой головкой.

Почему я так хорошо помню эти игрушки? Да потому, что мое раннее детство пришлось на Гражданскую войну, голод и разруху. Игрушки, которые привозила бабушка, сохранились с далекого мирного царского времени и казались мне чудесными.

Когда должна была приехать к нам в гости бабушка и тетя Шушу, мама готовила особый обед. Я даже помню, что иногда готовился жареный гусь с яблоками и рассольник с потрохами. Так было до 1925 года, когда случилась беда: неожиданно после пустяковой операции умерла тетя Шушу – молодая, веселая и приветливая…

В 1928 году Эрмина Августовна, будучи иностранной подданной, уехала из России к себе домой в Швейцарию. Там у нее оставались родная сестра и еще какие-то родственники. Говорили, что у бабушки был денежный вклад в швейцарском банке. Последний период своей жизни она провела в пансионе для одиноких, в покое и достатке. Вклад в банке позволил бабушке выбрать себе жилье по желанию. Умерла бабушка в 85 лет. До последних дней она переписывалась с мамой, хотя переписка с заграницей в Советском Союзе, мягко говоря, не поощрялась. Письма бабушки были написаны по-французски. К сожалению, ни одно из них не сохранилось…».

Дело было в Потоке…

Село Поток расположено почти на самом краю Бокситогорского района, близ границы Вологодской области. Место это старинное, с уникальной интереснейшей историей. Любопытные страницы прошлого этого села связаны с семьей Крымзенковых. В столице они занимались булочным и кондитерским делом, а селе Поток обосновались в 1910 году. Здесь пережили тяжелое время революции и Гражданской войны…

Сведениями из семейного архива с автором этих строк поделилась Наталья Васильевна Крымзенкова. «Мои предки происходили из крестьян южной России, – рассказала она. – Какое-то время они жили в Калужской губернии, именно там родился мой дед Василий Федорович Крымзенков. В конце XIX века Крымзенковы приехали в Петербург и стали заниматься выпечкой булок и кондитерской сдобы».

Прадед Натальи Васильевны, Федор Кондратьевич Крымзенков, основал знаменитую кондитерскую на Невском проспекте в Петербурге, которая сегодня хорошо известна всем под названием «Север». Предшествовало этому открытие булочной на том же Невском проспекте, на углу Садовой улицы.

Как человек состоятельный, купец первой гильдии, он занимался благотворительностью, что в то время было нормой для людей его круга. В 1898 году в Казанской губернии в селе Ямашево на его средства и деньги прихожан была построена церковь Рождества Христова.

«С божьей помощью булочное производство развивалось успешно, – продолжила рассказ Наталья Васильевна, – и Федор Кондратьевич решил перейти на производство пирожных и тортов. В 1900 году его сын Василий Федорович отправился в Европу за опытом. Побывал на Всемирной выставке в Париже, познакомился с кондитерским производством во Франции и Германии. В семейном архиве была фотография, которую мой папа называл „Я в Париже“. На ней были изображены Василий Федорович с женой Ольгой Константиновной, стоящие на балконе парижской гостиницы, незадолго до рождения моего отца».