Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

Старинным ключом она открыла замок (ключ бабушке доверяли в любое время суток) и, зайдя внутрь, высветила фонариком икону Георгия Победоносца в алтаре. И сказала, что эта икона всегда особо почитаема в семье Максимовых, а старшего сына, по традиции, у них в семье принято называть Георгием. Я тогда думала, что Максимовы были просто каменщиками на строительстве часовни, – у меня не было и мыслей, что мои предки были «непростыми крестьянами».

Еще запомнился бабушкин рассказ о том, как во время революции один из местных жителей прострелил купол часовни. И бабушка очень сожалела, что нет денег на его ремонт. Но в ее словах не было никаких интонаций или слов, осуждавших «революционера». Она вообще никогда и никого не осуждала и не критиковала, держалась всегда с большим достоинством и самоуважением, очень дорожила своей репутацией.

Часовня в селе Наволок, построенная в конце XIX века усердием купца 1-й гильдии А.А. Максимова и ставшая семейной святыней

Поэтому я верю в правдивость бабушкиного рассказа о том, что ее родной брат Иван с двоюродным братом еще до революции отправились кататься на яхте по Черному морю; они попали в шторм, заблудились и оказались на турецком берегу. Затем по юношеской жажде приключений они отправились в путешествие по Северной Африке и Европе, а вернулись в Россию только в 1923 году. Изредка они присылали бабушке открытки из своего «турне». Пять таких посланий по сей день хранится в нашем семейном альбоме.

К сожалению, бабушки уже давно нет в живых, и многое из того, что хотелось бы узнать, спросить не у кого. Однако только теперь у меня, наконец, появилась возможность по-настоящему заняться историей семьи. В первую очередь – искать материалы в архивах. Обнаруженное мной очень точно подтвердило то, о чем бабушка говорила лишь намеками, о чем мне приходилось лишь смутно догадываться. Открывающиеся для меня, шаг за шагом, страницы истории нашего рода оказалась настоящим откровением.

Дореволюционные фотографии почти всех Максимовых сохранились в нашем семейном архиве, но только теперь образы этих давно уже ушедших из жизни людей наполнились историческим содержанием. Оказалось, что нам, потомкам Максимовых из Наволока, есть чем гордиться, причем заслуги Максимовых были признаны еще до революции.

Выяснилось то, что мои предки до революции за свою общественную деятельность были награждены множеством орденов и медалей. Сыновья бывшего волостного писаря – Михаил и Федор Андреевичи были гласными Городской думы и членами Городской управы города Николаева, а их младший брат Алексей Андреевич дважды избирался головой Севастополя.

Прапрадеду улыбалась удача

Когда-то, в первой половине XIX века, моему далекому предку Андрею Максимовичу Максимову столь по сердцу пришлось живописное сельцо Наволок, раскинувшееся на берегу Череменецкого озера, противоположном от монастыря, что зародилась в его сердце мечта обосноваться на постоянное место жительства в этом дивном месте. Он стал первым купцом в роде Максимовых.

Чем больше удавалось мне найти документов в архивах о своем далеком прапрадеде, Андрее Максимовиче, тем более я удивлялась тому, как часто ему в жизни улыбалась удача. Прежде всего, ему повезло родиться в той деревне, в которой на момент его рождения находилась Лужская вотчинная контора. Это деревня Дубровка, что близ села Городня.

Повезло в том, что как раз ко времени вступления его в отроческие годы, в 1832 году, в Петербургской губернии по указанию Николая I при всех вотчинных конторах открывались школы для обучения детей селян грамоте – с целью выучить их на писарей. Немного повезло и в том, что к тому моменту, когда Андрею Максимову исполнилось двенадцать лет, спился вотчинный писарь, а потому потребовался новый.

Затем повезло с управляющим вотчинной конторой – Горгестом Гудчайльдом, который постоянно хлопотал перед вышестоящим начальством в лице великой княгини Елены Павловны то о денежной премии для молодого и не в меру активного писаря, то об отмене рекрутской повинности сперва для Андрея, а после для всех его братьев, то о награждении моего предка медалью «За усердие».

В 1841 году Андрею Максимову повезло с женитьбой. За него, крепостного писаря, согласились отдать вольноотпущенную красавицу-девицу Февронию Яковлеву. В семейном архиве есть ее фото в зрелых годах, сделанное архитектором, художником и фотографом Валентином Фельдманом, сыном агронома Ораниенбаумского дворцового правления.

Подтверждением того, что брак был заключен по любви, является история спасения жизни Андрею Максимову его женою Февронией, подробно описанная в рапорте хозяйственного заседателя вотчиной конторы Иваном Сысоевым. Описал этот конторский служащий историю, произошедшую в конце декабря 1855 года.