Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

Объяснялось это тем, что О.Я. Пергамент, будучи думским депутатом, параллельно осуществлял частную адвокатскую практику и принял на себя поручение по защите известной авантюристки-мошенницы баронессы Ольги фон Штейн. Его обвиняли в том, что он содействовал ей в бегстве за пределы России и укрывательстве от правосудия. Ползли нелепые слухи, будто бы Ольга Штейн даже была его любовницей.

«Архивы, архивы и еще раз архивы – здесь лежит разгадка всех тайн истории, – отмечает адвокат Сергей Емец в своей публикации „Тайна смерти адвоката Пергамента“, опубликованной в 2007 году в „Вестнике Одесской адвокатуры“. – Изучая документы и материалы тех лет о Пергаменте, заключение врачей о его смерти, описание течения его болезни, можно прийти к выводу, что самоубийства не было. А просмотрев материалы, которые готовились для обвинения Пергамента, показания баронессы фон Штейн, ее близкого друга Шульца, самого Пергамента, приходишь к абсолютному убеждению, что в суде Пергамент был бы оправдан. Но с точки зрения общественной и политической жизни честь и достоинство адвоката Пергамента были бы растоптаны. Его готовились арестовать, отстранить от работы в Думе, исключить из сословия присяжных поверенных. Это был вопрос – честь или жизнь».

Даже предание земле тела адвоката О.Я. Пергамента обрело скандальный характер, в который были вовлечены высшие слои петербургского общества. Друзья и соратники адвоката намеревались захоронить его в петербургской Лавре, однако им заявили: «Церковное погребение недопустимо, так как всем кладбищам Петербурга отдано распоряжение не принимать тело Пергамента». Депутация от родных и друзей Пергамента отправилась к петербургскому митрополиту, объяснившему, что распоряжение о запрете церковных похорон дал прокурор Синода, мотивируя это тем, что Пергамент будто бы покончил с собой, и, кроме того, в душе отпал от православия и в течение многих лет не исповедывался. Все просьбы депутации митрополит категорически отклонил и не дал согласия на захоронение Пергамента.

Друзья Пергамента добились аудиенции у премьер-министра П.А. Столыпина, убеждая его, что распоряжение Синода произведет неблагоприятное впечатление на Думу и на все общество. Они указывали на официальное заключение врачей, где причиной смерти назывался сердечный приступ. Столыпин вначале отказывался помочь, утверждая, что бессилен отменить распоряжение Синода, но затем пошел на уступки: все препятствия к церковному погребению Пергамента были устранены. Депутата похоронили на Смоленском православном кладбище.

Уголовное дело по обвинению адвоката Пергамента по статьям 14, 1681 и 234 судебного уложения было прекращено в связи с его смертью. Скандала, которого так ждали недруги Пергамента, не получилось. Честь адвоката осталась незапятнанной. Что же касается баронессы фон Штейн, то она пережила революцию и умерла в нищете…

Николай Евгеньевич Марков 2-й известен ныне прежде всего исследователям белого движения и русской эмиграции. Он на долгие годы пережил Осипа Яковлевича Пергамента. Судьба его складывалась удивительно, как в лихом историческом романе. После прихода к власти большевиков он вел конспиративную работу в Петрограде, в 1919–1920 годах активно участвовал в Северо-Западной армии Н.Н. Юденича, после ее поражения эмигрировал и жил в Берлине. Будучи убежденным сторонником монархии, продолжал активно заниматься политической деятельностью.

Когда в Германии стал зарождаться фашизм, Марков 2-й проявил к нему неподдельный интерес. В 1935 году в Эрфурте он вступил в русскую секцию нацистской «Мировой службы», участвовал в политике нацистских властей и даже выступал поборником «окончательного решения еврейского вопроса» и сторонником войны с СССР. После окончания войны Маркова 2-го, по всей видимости, ждал бы суд и смертная казнь в Советском Союзе, но ему повезло: он умер собственной смертью в конце апреля 1945 года в германском городе Висбаден…

Клады и кладоискатели

Петербургская губерния – земля древняя, таинственная, загадочная. Потому и ищут здесь с давних пор клады и сокровища. Мест, которые пользовалось особенной славой у кладоискателей, можно назвать несколько. К примеру, еще с давних пор воображение любителей древностей манили древние курганы, в изобилии разбросанные на пространстве губернии.

«В окрестностях Луги много курганов или „могил“, – говорилось в конце XIX века в одной из путеводителей по губернии, – по некоторым из них прошла соха, иные расшевелила слегка, иные обнажила довольно глубоко. Камни, окаймляющие курганы, растаскиваются на домашние потребности. Но печальнее всего – на берегу одного озера стоить полуразрушенная часовня, а около нея совсем разрытые лопатой курганы. Видно, искали клады…».