Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

Прошли революции, сменились эпохи, а невское пиратство как явление продолжало свое существование. Замечательный ленинградский поэт и прозаик Вадим Шефнер в «Записках зубовладельца» вспоминал, как в начале 1930-х годов ему однажды довелось лицом к лицу столкнуться с этими темными личностями.

«…Невские речные пираты в те времена еще существовали и гнездились главным образом на Охте и выше по правому берегу матушки-Невы, – рассказывал Вадим Шефнер. – Это были люмпены, которые имели лодки, – большею частью краденые. На корабли они, конечно, не нападали, и черного флага с черепом и двумя костями у них не имелось. С этой мрачной эмблемой они были знакомы лично только по этикеткам на бутылках денатурата. Речные пираты промышляли тем, что продавали налево бревна, оторвавшиеся от сплавных плотов, брали то, что плохо лежит, с береговых пристаней и складов. Они же охотно перевозили пассажиров с одного берега на другой, заламывая за это пиратскую цену. Действовали они главным образом по ночам…».

Дуэль в Богословке

Век назад общество было охвачено настоящей дуэльной эпидемией. Казалась бы, такой способ защиты своей чести и достоинства уже уходил в прошлое, однако в светских кругах он продолжал пользоваться популярностью. Нередко на поединки выходили политики, так что «думские дуэли» в ту пору не были такой уж редкостью. Развязка одной из них, к счастью, без трагических последствий, состоялась летом 1908 года в усадьбе Богословка – ныне это территория Невского лесопарка во Всеволожском районе.

Героями скандальной истории стали два известных в Петербурге депутата III Государственной думы – либерал Осип Яковлевич Пергамент и монархист Николай Евгеньевич Марков 2-й. Оба – характерные личности своего времени, значительные политические фигуры России начала XX века, совсем позабытые сегодня.

Начнем с последнего. Потомственный дворянин, один из лидеров черносотенцев, издатель газеты «Русское знамя», депутат от Курской губернии Николай Евгеньевич Марков (приставку «2-й» он получил потому, что в Думе был еще один депутат с такой фамилией) был известен не только как ярый защитник самодержавия, но и как дебошир, драчун и дуэлянт. В этом отношении он уступал только одному думскому хулигану, имя которого постоянно мелькало на страницах печати, – Владимиру Митрофановичу Пуришкевичу. По общему количеству замечаний и взысканий за недостойное статусу депутата поведение Н.Е. Марков 2-й занимал с большим отрывом прочное второе место. Со своими политическими оппонентами он никогда не церемонился: за словом в карман не лез.

Одним из его недругов стал депутат от кадетской партии, представитель Одессы Осип Яковлевич Пергамент – популярный адвокат и общественный деятель. Он славился как блестящий оратор – недаром коллеги называли его «одесским Златоустом».

О.Я. Пергамент

«Каждая более или менее крупная защита оканчивалась для него настоящим триумфом, – говорилось о нем в „Одесских новостях“. – И при такой огромной практике он успешно занимался еще и научной работой. Его монографии и многочисленные статьи в „Журнале министерства юстиции“, „Журнале министерства народного просвещения“, „Праве“ посвящены важным вопросам истории права, торгового права, морского права, гражданского права, так называемого бессарабского права и т. д.».

Не удивительно, что принципиальная позиция О.Я. Пергамента, широко известного и очень популярного одесского председателя Совета присяжных поверенных, не нравилась властям. Во время мятежа на броненосце «Потемкин» в июне 1905 года, когда в Одессе ввели военное положение, военный генерал-губернатор настоятельно рекомендовал О.Я. Пергаменту покинуть город. Тот ответил принципиальным отказом, за что был сослан в Пермскую губернию. Правда, совсем скоро, в конце сентября, когда события улеглись, ему разрешили вернуться в Одессу.

Одесситы приветствуют депутата О.Я. Пергамента при выходе из избирательного собрания. Рисунок С.Я. Кишиневского из журнала «Начало», Одесса, 1907, № 5

Гонения властей сыграли только на руку Осипу Яковлевичу в глазах избирателей. В январе 1907 года его избрали во II Государственную думу, а после ее роспуска – в III Государственную думу. Это был период расцвета его как политика, общественного деятеля, адвоката.