Волшебный дар. Голубые ангелы

Прощание оказалось скомканным. Испуганный Муни даже не пикнул, когда Мигель, грубо толкнув его к машине, предложил лезть в фургон Чанга. Банкир, видимо, понял, что произошло нечто очень серьезное. Он видел, как изменились за несколько минут Дюпре и Гонсалес, и ни о чем не спрашивал. Отсутствие третьего мучителя лишь убеждало его, что дело нечисто. Но, увидев страшное лицо Гонсалеса, он побоялся спрашивать.

Мигель пожал руку Дюпре. Все было обговорено заранее. Оба прекрасно знали, что им нужно делать. Но Дюпре вдруг прижал к себе Гонсалеса:

– Береги себя.

– И ты тоже. Больше они не сказали друг другу ни слова, но, когда машина тронулась, Мигель обернулся.

Шарль одиноко стоял у пустого дома, глядя вслед отъезжавшей машине. «Мы все чуточку сентиментальны», – подумал Гонсалес. Дом уже скрылся за поворотом, а он все еще думал о Дюпре. Он вспомнил, что не успел передать привет Элен Дейли, и дотронулся до плеча Чанга, сидевшего за рулем:

– Передай привет координатору.

– Хорошо.

Почти весь путь они проделали молча. Лишь когда въехали в город и свет мощных фар автомобилей ударил ему в лицо, он вспомнил, что не узнал главного.

– Где сейчас Луиджи?

– Его отвезли в центральный морг.

– Это далеко?

– Нет. Десять минут езды. Он помолчал и вдруг спросил:

– А туда можно попасть? Кажется, даже невозмутимый Чанг опешил. Он резко нажал на тормоза.

– Как попасть?

– Ну заехать, что ли…

– Нельзя, – убежденно покачал головой Чанг, – нельзя. Сразу узнают. Много полицейских.

– А может, можно как-нибудь пройти? – Мигель все еще питал надежду, что сможет попрощаться с Луиджи.

Чанг снова покачал головой.

– Никак нельзя.

– Да, да, конечно, – произнес разочарованно Гонсалес и повторил: – Нельзя.

В приключенческом романе можно было бы рассказать, как Мигель Гонсалес, рискуя жизнью, проник в морг и попрощался с телом убитого товарища. В жизни этого не произошло. «Голубые ангелы» часто жертвуют многим, непомерно многим даже для очень сильных людей. Мертвым тоже отказано в их последнем праве на прощание.

Такова уж эта жизнь.

Часть IV

РАСПЛАТА

Рим. День двадцать пятый

Древние всерьез полагали, что «все дороги ведут в Рим». И хотя в наши дни такое утверждение иногда оспаривается почитателями Парижа или Мадрида, Рио-де-Жанейро или Буэнос-Айреса, тем не менее факт остается фактом – до сих пор многие дороги ведут в Рим.

Великий город! Если бы его стены могли говорить! Практически вся древняя история человечества разыгрывалась на его площадях и улицах. Они были свидетелями кровавых сражений и триумфальных шествий, гнусных предательств и высочайших проявлений человеческого духа.

Основанный Ромулом в VIII веке до нашей эры, город постепенно стал центром всей мировой культуры, центром вселенной того времени, центром Великой Римской империи. Гордые и свободолюбивые римляне сначала отстояли свою независимость в бесчисленных войнах, а затем, превратившись в завоевателей и воинов, принялись покорять ближайшие земли.

– Слава Риму! – И варвары содрогались от этого крика, бежали в ужасе народы, рассыпались империи, рушились царства.

– Слава Риму! – И грохотали непобедимые римские легионы по Галлии и Британии, Африке и Арамее, Азии и Греции. Железные легионы внушали ужас, внушали страх. Они не знали ни жалости, ни пощады. Смерть, кровь, железо во имя великого Рима!

– Слава Риму! – И тысячи невольников по всему свету склоняли свои головы, тысячи невольниц покорно ждали своей участи, матери-рабыни прижимали своих детей, а рабы скрежетали зубами от ненависти.

– Слава Риму! – и маршировали легионеры Цезаря и Помпея, Суллы и Траяна, Сципиона и Мария.

В этом городе возводились грандиозные сооружения человеческой мысли, призванные утвердить римское господство во всем мире и в самом Риме. Строились Колизей, Форум, Пантеон, дворцы Нерона и Флавиев. Город около тысячи лет был столицей всего цивилизованного мира. И какой столицей!

Его базилики и термы, арки и дворцы, площади и улицы еще хранят воспоминания о страстных речах Цицерона и Катилины, помнят гневные выступления братьев Гракхов, последний крик Юлия Цезаря, изысканный стиль величайших поэтов прошлого – Вергилия, Лукреция, Овидия, Горация. Здесь творили великие мыслители – Сенека, Тацит, Плутарх.

Город помнит и разнузданный разврат при Тиберии, и неслыханные ужасы при Калигуле, и свое сожжение Нероном. Стены еще хранят крики его обезумевших жителей, метавшихся в диком страхе во время нашествий вандалов и вестготов.

Разграбленный варварами город, казалось, лишился своего ореола и после V века нашей эры постепенно стал превращаться в заурядный провинциальный городок. Но история не могла допустить, чтобы одно из ее наиболее любимых детищ влачило столь жалкое существование. И Рим стал возрождаться. XI и XII века принесли Риму два республиканских правления под руководством отважных сынов этой земли – Роберта Гвискара и Арнольда Брешианского. Стала возрождаться Священная Римская империя.