Волшебный дар. Голубые ангелы

– Вот здесь мама говорит, что у тебя хриплый голос. Ты не находишь? Может быть, простудился?

– Когда я в последний раз болел, папа, ты помнишь?

– Не помню. Но все равно не особенно резвись. Ты когда собираешься домой? Не хватит гулять? По-моему, уже достаточно.

– По-моему, тоже. Наверное, послезавтра прилечу. Не знаю. Ты же знаешь, что я не люблю самолеты, а поездом долго…

– Как хочешь, – сказал отец. И он вспомнил, что отец вот уже двадцать пять лет не летает самолетами, предпочитая им поезда.

– Я прилечу, папа. Теперь уже скоро. Мама сильно волновалась? – спросил он озабоченно.

– Как всегда, когда тебя нет. Трудно было? – не удержался от вопроса отец.

Он укоризненно покачал головой: отец-то тоже профессионал. Видимо, отцовские чувства перевесили.

– Не очень. Приеду – расскажу, – соврал он, зная, что ничего не скажет.

Отец, конечно, понял. На другом конце раздался его голос:

– Да, я понимаю, билеты всегда трудно доставать. И с гостиницами сейчас нелегко.

Говорит для матери, догадался он и почувствовал благодарность к отцу, оберегающему мать от всяких волнений и тревог.

Попрощавшись, он положил трубку. Минуты три сидел на стуле, задумчиво глядя на телефон. Начало темнеть, и в номере было довольно мрачно. Он знал, что звонить ему будут только завтра. И родители, и… Словом, только завтра. Сегодняшний вечер в его распоряжении. Он подумал о своих товарищах, знакомых, друзьях. Увы! Пока никому не позвонишь. Хорошо еще, что ему не возбраняется звонить домой. Могли бы запретить и это.

Он поднялся и, подумав немного, решил пойти в буфет, взять немного еды, чтобы поужинать. Он любил есть в одиночестве, хотя и был чрезвычайно общительным человеком. Впрочем, какие только странности не бывают у людей. В буфете почти никого не было. Он попросил положить ему два ломтика сыра, ветчину, немного рыбы, черного хлеба, холодной курицы и вдруг поймал себя на мысли, что хочет выпить, хочет забыться и отрезать все, что произошло за эти дни. Разумеется, пить в буфете ему было неудобно, и он решил взять бутылку водки, рассудив, что выпьет граммов сто. Остальное можно оставить в холодильнике, хотя вряд ли оно ему еще понадобится. Он не любил пить и выпивал рюмку-другую изредка, по случаю.

В этот вечер, однако, на него нашло. Он выпил первые сто граммов. Почувствовал, как обжигающее тепло разливается по телу. Решил выпить вторые сто граммов и заставил себя это сделать. Затем он вспомнил о своих испытаниях, о погибшем товарище и выпил третью рюмку. «Пьют в одиночку только алкоголики, – подумал он, – вот и я стану настоящим алкоголиком. Надо выйти куда-нибудь».

Захлопнув дверь, спустился на первый этаж. Прошел вестибюль и направился в ресторан. Швейцар предупредительно распахнул перед ним двери ресторанного зала. Войдя, он остановился, оглядываясь.

Зал был полон. Играла музыка, в одном конце слышались выкрики подвыпивших гуляк, женский смех. К нему подскочил официант:

– Что вы хотите? Он удивился:

– Зачем ходят в ресторан? Официант, очевидно, не понял.

– Я спрашиваю, чего вы хотите? Поужинать, заказать номер или… – Он сделал многозначительную паузу.

На этот раз не понял Гонсалес:

– Что или?.. Молодой прыщавый торжествующе улыбнулся.

Новичок, решил он, не знает правил, и, нагнувшись, тихо прошептал:

– Есть столик с двумя…

– С двумя?.. – недоуменно переспросил Гонсалес.

Видимо, алкоголь оказывал свое действие. Он что-то туго соображал. Официант улыбнулся чуть нагловатой, пресыщенной и презрительной улыбкой.

– Девочки, – сказал он со значением, – есть девочки.

Только теперь он понял. Снова вспомнил Джакарту и улыбнулся. Ему просто везет на подобные истории.

Его собеседник воспринял улыбку как знак одобрения.

– Мне – четвертак, девочке – полтинник, – деловито, словно все было уже решено, заявил он, – подниму обеих к вам в номер, выберете любую.

Он даже не стал ругать этого парня. В другое время наверняка бы плюнул и ушел. Но в этот вечер… Как тяжело стоять, болит голова… Он молча кивнул и, показав свой номер на бирке ключа, повернувшись, вышел из зала.

Официант не обманул. Через десять минут в номер постучали. Он не успел приподняться с кровати, как дверь отворилась и торжествующий работник сферы обслуживания ввел в маленькую комнату двух девиц. Одна – высокого роста и довольно полная блондинка, другая – брюнетка с вытянутыми, но правильными чертами лица.

Усадив их на стулья, сопровождающий кивнул ему, и они вышли в коридор. Он снова поступил вопреки своей обычной логике. Протянул деньги и услышал в ответ:

– Которую?

– Левую. – Он и на этот раз изменил себе. Официант позвал блондинку, и за ними щелкнул замок. «Что это я?» – подумал он вдруг с удивлением. Но отступать было уже поздно.

Он вошел в комнату. Девица смерила его взглядом с головы до ног и, видимо, осталась довольна внешним осмотром.

– Сигареты есть? – спросила она низким голосом.

– Не курю. – В нем начало нарастать глухое раздражение.

Девица вздохнула, вытащила из маленькой сумочки сигарету и, щелкнув зажигалкой, закурила. Номер наполнился дымом. Он молча подвинул к ней пепельницу.