Восемь Фаберже

Как ни странно, теперь Иван меньше волновался за сыщика. По крайней мере, тот занимается чем-то более или менее привычным на знакомой ему территории. С одной стороны, Штарка подмывало полететь в Сан-Франциско, а не в Москву, и разыскать Молинари. С другой – с помощью Винника в Америке можно было сделать больше, чем в одиночку. Он вспомнил слова финансиста о службе безопасности, для которой поиск любовников Мэлколма Форбса был тривиальной задачей.

А еще Штарка тянуло домой. Он вдруг обнаружил, что, как ни беспокойно жить с маленьким ребенком, без Али ему все время чего-то не хватает. Отпуск, которого ему так хотелось, превращался в постоянное преодоление тоски по двум родным Ивану женщинам.

Пора было собираться в аэропорт. Он написал Виннику в «Твиттере»: «Возвращаюсь». Ответа не получил – ну и ладно, – попросил портье вызвать такси, собрал в сумку грязную одежду и айпэд и спустился выписываться. Когда гостиничная служащая выписывала ему счет, зазвонил телефон: неизвестный номер, судя по коду, английский.

– Штарк, вы еще в Париже? – Иван узнал голос Ходжсона, но не смог припомнить, когда давал ему свой номер.

– Уже собираюсь в Москву. Выписываюсь из гостиницы.

– Прочтите по дороге русские новости. Я не уверен, что мне стоит сегодня совершать сделку.

– А что случилось?

– Прочтите новости. Я хотел вас попросить, чтобы вы сделали две вещи. Пожалуйста, уговорите сеньора Контрераса подождать до завтра; а сами, как доберетесь в Москву и поймете ситуацию, свяжитесь со мной. У вас отобразился мой телефон?

– Да. Ходжсон, что не так?

– Я с утра не могу связаться с Винником. Может быть, у вас это получится в Москве. На самом деле, я не уверен, что он может позволить себе заплатить эти десять миллионов.

– Не уверены, что…

– В третий раз говорю вам: читайте новости. И позвоните Контрерасу. Пожалуйста.

– Сами ему позвоните, – сказал Иван. Он не любил, когда его торопят, а еще меньше ему нравилось действовать вслепую, если были альтернативы. – Сейчас пришлю его телефон.

– Пожалуй, так даже лучше, – согласился англичанин.

По дороге в Руасси он вытащил айпэд и залез в «Яндекс. Новости», но не обнаружил ничего интересного среди главных новостей. Следующей остановкой был сайт газеты «Ведомости»: возможно, Ходжсон имел в виду какую-нибудь деловую новость, большинству читателей не интересную, зато судьбоносную для Винника.

Долго искать ему не пришлось. Заметка стояла второй на странице: «ВИНЧИ терпит бедствие».

«Банк ВИНЧИ, основная российская структура миллиардера Александра Винника, перестал выполнять обязательства перед контрагентами, сообщили вчера «Ведомостям» сразу несколько источников на фондовом рынке. Банк может стать первой российской жертвой новой волны глобального кризиса.

Как стало известно «Ведомостям», ВИНЧИ не смог расплатиться с инвестбанком «ВТБ Капитал» по опционам на акции нескольких крупных компаний, проданным три месяца назад. По сведениям источников, знакомых с ситуацией, не получат денег по своим опционам и еще два контрагента банка.

«По сути, ВИНЧИ сделал крупную ставку на рост рынка, которая не оправдалась, – говорит управляющий директор российского инвестиционного банка, просивший не называть его имени. – Но никто не ожидал, что они не смогут расплатиться. Финансовое здоровье этого банка ни у кого на рынке не вызывало сомнений».

ВИНЧИ расшифровывается как Винник: Частные Инвестиции. В прошлом году владелец 62 % акций банка Александр Винник попал в список журнала Forbes с состоянием в $ 2,1 млрд, которое он сколотил на фондовом рынке. ВИНЧИ занимал второе место по объемам торгов на российском срочном рынке…»

Штарк перестал читать: больше ничего нового из этой заметки он не узнает. Заглянув в «Твиттер», он не обнаружил там никакого ответа от Винника. Значит, надо будет продолжать попытки связаться с ним по приезде в Москву. Но, похоже, финансисту сейчас не до розысков Молинари в Америке: у него и дома проблем хватает. Возможно, ему и вовсе не до яиц. Правильно говорил Ивану внутренний голос: перестань считать еще не полученные деньги, легких заработков не бывает! Погрузившись в древнюю историю Фаберже и Романовых, Штарк упустил из виду то, что сейчас происходит на рынках. Сейчас он заглянул на «Финам» – и тут же снял очки, чтобы их протереть: такого падения за три дня он не видел с 2008 года. Всю оставшуюся дорогу и полтора часа в аэропорту Иван подсчитывал собственные убытки: его тщательно продуманная инвестиционная стратегия позволила сохранить бо́льшую часть денег, но потери приближались к 10 % капитала.

«А что же Винник-то? – думал Штарк, садясь в самолет. – Неужто кащеева смерть пряталась в том яичке?»

Петроград, 1918 год