Восхождение в горы. Уроки жизни от моего деда, Нельсона Манделы

Матерью Селемы была Барбара Масекела. До того, как занять пост главы Департамента АНК по искусству и культуре, она преподавала английскую литературу в Ратгерском университете (и еще она была младшей сестрой знаменитого джазиста Хью Масекелы, а когда мой дед стал президентом, она заняла пост начальника штаба). Итак, нашу банду приводили к директору, где уже бушевали родители белых ребят, а потом появлялась тетя Барбара – и всё. Она затыкала им рты, просто замечая, как нелегко приходится восьми чернокожим ребятам, которые просто пытались защищаться.

Помню, как в тот же год я написал в школьном сочинении что-то вроде: «Я хочу хорошую машину и хороший дом, но я не хочу быть богатым – богатые все белые». Именно так я думал в то время. Мне хотелось иметь то, что было у белых, но я не желал быть одним из них – а регби считается игрой белых. Мы с друзьями играли в футбол с самого детства, но к регби были совершенно равнодушны. Все свое детство мы слышали поговорку: «Регби – игра для хулиганов, в которую играют джентльмены. Футбол – игра для джентльменов, в которую играют хулиганы». Согласно этой логике, мы были хулиганами и нам как раз и хотелось быть бунтарями. Все детство мы слышали истории о наших родителях и их соратниках по освободительному движению АНК, и для нас это было пределом крутизны – быть бунтарем, выступать против системы.

В нашем сознании, формировавшемся в суровое время апартеида, противостояние белых и черных было нормой. Мадиба же видел в этом борьбу справедливости с несправедливостью, правого с неправым, щедрости с жадностью, единства с разобщенностью. Эти темы были гораздо более щекотливыми. Простых ответов не было, хотя пропасть между людьми понемногу начинала сокращаться.

В 1995 году на чемпионате мира я впервые увидел матч по регби – как, наверное, большинство черных. Не на стадионе – мы с друзьями и кузенами смотрели его по телевизору. Лично для меня этот день стал значимым еще и потому, что к нам приехал мой отец и смотрел этот матч вместе с нами. Тогда я этого не знал, но он проходил реабилитацию – с переменным успехом. Отец изо всех сил старался наладить учебу и личную жизнь. Одно точно: с ним этот матч был для меня гораздо важнее, чем без него. Он считал знаковым уже то, что Южная Африка выступала на таком уровне.

– Представляешь, всего год независимости – и мы уже в финале чемпионата мира! – радовался он.

И еще было классно видеть Мадибу по телевизору, с улыбкой и в форме «Спрингбоксов». Большинство черных смотрели матч именно из-за него, и именно поэтому это событие стало важным. Когда он занял президентский пост, то показал себя лидером, заботящимся о своем народе, в том числе о белом меньшинстве, с твердым намерением сделать нас единой страной. Это было самым настоящим подвигом Геракла и многим казалось невозможным, пока на поле не вышел Мадиба и не сказал: Kuhlangene isanga nenkohla («Иногда чудесное и невозможное встречаются»).

Дети для Мадибы были на первом месте – как по гуманитарным, так и по стратегическим причинам. Спустя всего несколько недель после победы на выборах он учредил Президентский трастовый фонд, на базе которого впоследствии был сформирован Детский фонд Нельсона Манделы, куда он ежегодно направлял 150 000 рэндов (12 000 долларов США) – треть своей президентской зарплаты. Объявляя об учреждении фонда, он сказал членам парламента: «Качественное образование – путь к избавлению людей от бедности и лишений».

На протяжении многих поколений подавляющее большинство чернокожих людей были лишены шансов на лучшую жизнь, и это один из глубочайших шрамов, оставленных апартеидом на теле африканского народа, который не так-то легко залечить и с окончанием этой эпохи. Эти воспоминания укоренились в нас с самого раннего детства. Вокруг были лишь постоянные народные волнения, недовольство, ужасающая нищета и ощущение безнадеги, тяжким грузом лежавшее на плечах наших родителей. В этих условиях СТАРИК ВИДЕЛ В ОБРАЗОВАНИИ ПУТЬ К ОСВОБОЖДЕНИЮ ЧЕРНОГО НАРОДА, ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ОБРЕСТИ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ РАВЕНСТВО. А я был для него одним из элементов этой мозаики.

Дед с самого начала предупредил меня: я должен учиться на «отлично», чем застал меня врасплох. До сих пор я перебивался с «двойки» на «тройку», лишь изредка получая «четверки». Он не стоял надо мной ежедневно с кнутом, следя, чтобы я прилежно делал уроки, но требовал результатов. Всякий раз, показывая ему оценки за контрольные и доклады, я дрожал всем телом.

– Ты намного умнее, Ндаба, – говорил он. – Нужно стараться. Ты же Мандела – народ ждет, что ты станешь лидером. Ты должен учиться лучше всех в классе.

– Да, дедушка.