Восхождение в горы. Уроки жизни от моего деда, Нельсона Манделы

ПОВЗРОСЛЕВ, Я ПЫТАЛСЯ ПЕРЕНЯТЬ ЭТУ ЕГО МАНЕРУ СЛУШАТЬ: БЕЗ ЭМОЦИЙ, СОСРЕДОТОЧЕННО, СЛОВНО ИЗУЧАЯ КАЖДОЕ СЛОВО ПОД МИКРОСКОПОМ. Он не говорил, что я не прав или что мои слова не имеют значения, потому что я еще маленький, но не стал заставлять меня вернуться в «Ридж». В качестве компромисса он предложил мне перейти в школу «Хьютон Праймери», где учились мальчики и девочки и было несколько чернокожих ребят. Я попробовал там учиться, но все равно скучал по своим друзьям и кузенам, оставшимся в Колледже Святого Сердца. Снова и снова я подходил со своей просьбой к Мадибе: Колледж Святого Сердца был всего несколькими дворами дальше, я могу сам подать документы и стану лучше учиться, я буду стараться и заслужу его доверие. В конце концов, он сдался.

Интересная деталь: в расширенной версии клипа «Bad», снятого Мартином Скорсезе, показана история чернокожего паренька, поступившего в школу, где почти все ученики были белыми, и со временем утратившего связь со своей старой «бандой». Когда я вернулся в Колледж Святого Сердца, друзья обрадовались мне, но в последующие несколько лет что-то в наших отношениях изменилось: теперь в своей старой компании я продолжал чувствовать себя ужасно одиноко.

– Ты же Мандела, – пожав плечами, объяснила тетя Маказиве.

– Моим друзьям на это наплевать, – ответил я. Я ведь знал этих ребят почти всю жизнь.

– В своей жизни ты встретишь немало людей, – сказала она на это. – И если, дожив до моего возраста, все еще сможешь назвать их настоящими друзьями, вот это будет настоящая удача.

– Я не неудачник какой-нибудь! У меня друзей человек десять!

– Ага, – кивнула она с легкой улыбкой. Ей вовсе не нужно было убеждать меня в своей правоте – она знала, что когда я вырасту, то сам это пойму.

Вернувшись, я еще сильнее ощутил, как мне не хватало моей комнаты, приставки «Сега» и стряпни матушки Ксоли – жареной курицы, лососёвых фрикаделек и соленой трески с картошкой. Думаю, матушка Ксоли и сама была рада моему возвращению – как радуется художник, когда видит, что его работу ценят. Ей никогда не приходилось уговаривать меня поесть. У них с матушкой Глорией были и свои дети, иногда мы все вместе садились за большой кухонный стол – эти посиделки были гораздо более шумными, чем когда мы с Мадибой ужинали вдвоем, в суровом молчании.

В то время он был в постоянных разъездах, ежедневно пытаясь справиться с огромным объемом работы, решая самые разные задачи – от достаточно незначительных, вроде того какую песню выбрать национальным гимном, до глобальных, таких как собственная роль на мировой политической арене. Возможно, кто-то из американцев удивится, узнав, что Старик числился в государственном списке лиц, связанных с осуществлением террористической деятельности, вплоть до 2008 года. Свое самое первое интервью телевидению Мадиба дал в 1961 году, когда согласился встретиться с Брайаном Уидлейком с независимого канала ITN в доме, где прятался от полиции. Тогда Уидлейк спросил его:

– Вы считаете, что африканцы смогут построить процветающую страну, не вытеснив европейцев?

– В своей политике мы даем четкий ответ на этот вопрос: ЮАР – многорасовое государство. Наша страна открыта для людей любой расы.

Затем он предельно ясно заявил, что единственной целью АНК является демократия: один человек – один голос. Он ни разу не изменил этим своим убеждениям и всегда выступал за мир и ненасилие, однако спустя год после этого интервью его арестовали и приговорили к пожизненному заключению. Теперь, когда он пришел к власти и мог поступать так, как пожелает, людям было непросто принять его позицию: сохранять спокойствие. Мне и самому тяжело с ней смириться – я знаю, что ни за что не смог бы, проведя почти тридцать лет в тюрьме и выйдя из нее, простить тех, кто меня туда засадил. Тогда подобная позиция казалась мне сверхчеловеческой, и, хотя теперь я яснее понимаю сложившуюся ситуацию, на мое восхищение им это никак не повлияло.