Восхождение в горы. Уроки жизни от моего деда, Нельсона Манделы

Одного присутствия Короля поп-музыки было достаточно, чтобы перетянуть на себя внимание прессы, да и для детей нашей семьи оно было гораздо важнее свадьбы двух стариков.

Вся семья собралась у друзей в Йоханнесбурге, где остановился и Майкл. Самые маленькие члены нашей семьи устроились на диване, подпрыгивая от волнения. Я стоял поодаль с Мандлой, нашим кузеном Квеку и другими старшими детьми, всеми силами стараясь сохранять спокойствие. Поверить в такую удачу было трудно: мы здесь празднуем и едим торт с Майклом Джексоном. Пересматривая видеозапись праздника, я вижу себя и Мандлу в толпе других гостей, нарочито небрежных и спокойных.

В те годы я многому научился у Мандлы – нашего «Принца из Беверли-Хиллз», который умел всех нас рассмешить и в то же время пристально следил, чтобы мы не совершали глупостей. Нужно отдать ему должное, он отлично справлялся с ролью старшего брата. Мы были очень близки, он делил со мной свои музыкальные увлечения и учил быть настоящим мужчиной. Сейчас мне больно об этом думать, потому что прежней близости между мной и Мандлой больше нет. Разумеется, если одному из нас что-то нужно, второй брат всегда готов прийти на помощь, но во всех аспектах нашей жизни – идеологическом, личном, эмоциональном – между нами теперь пропасть. Я СОВЕРШИЛ САМОЕ ТЯЖКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ, КАКОЕ ТОЛЬКО МОГ СОВЕРШИТЬ МЛАДШИЙ БРАТ, – ПОВЗРОСЛЕЛ. А МАНДЛА СДЕЛАЛ ХУДШЕЕ, НА ЧТО СПОСОБЕН СТАРШИЙ, – РАЗОЧАРОВАЛ МЕНЯ.

Если у вас есть братья и сестры, значит, вы знаете, как и почему, повзрослев, они отдаляются друг от друга, в особенности когда главы семейств угасают или вовсе уходят. Учитывая положение нашей семьи, этот эффект усиливается десятикратно, поэтому нашу ситуацию можно считать уникальной, но, уверяю вас, динамика отношений во многом схожа с любой другой семьей.

Все мы принимаем решения, которые могут не нравиться нашим братьям и сестрам. Кто-то чего-то хочет. У кого-то что-то есть. Кто-то что-то делает. Кто-то что-то говорит. В этот момент это «что-то» может казаться вам невероятно важным. Со временем взаимные претензии накапливаются, а время пролетает гораздо быстрее, чем можно себе представить. И вы невольно задаете себе грустный вопрос: возможно ли примирение? А стоит ли? Стоит ли жертвовать ради этого моей гордостью и чувством собственного достоинства моего брата? Примирение – в семье, в стране или в сердце отдельно взятого человека – это сложный процесс. Прощение – это не малодушие. Иногда нужно найти в себе немалые силы, чтобы простить.

В апреле 1996 года в соответствии с Соглашением о национальном единстве и примирении Комиссия правды и примирения (КПП) ЮАР под руководством архиепископа Десмонда Туту начала серию судебных процессов в Кейптауне. В течение последующих двух лет на этих процессах, широко освещавшихся национальным телевидением и радио, слушались дела жертв жестокости и насилия в период апартеида (с 1960 по 1994 г.). Целью их было восстановление чести и достоинства пострадавших от несправедливости, облегчение реабилитации, а в некоторых случаях и выплата компенсаций, а также возможная амнистия для тех, кто готов был взять на себя ответственность за совершенные ошибки.

Это было грандиозное мероприятие и тяжелый момент для всего населения ЮАР, но результатом его стало сострадание, очищение и начало исцеления, основанного на принятии реальности (в противоположность той сказочке о матче по регби, во время которого все чудесным образом подружились). Расизм – это раковая опухоль общества, а КПП стала первым этапом химиотерапии Южной Африки – болезненной, тяжелой, но необходимой. Нам еще многое предстоит сделать, но я считаю, что благодаря Мадибе мы на несколько световых лет впереди мощных держав, которые до сих пор отрицают существование этой злокачественной опухоли, разъедающей их культуру. Мадиба создал несовершенную, но прогрессивную структуру, в которой прощение стало возможным, и она нашла отклик в людях отчасти потому, что они знали: немалая часть ответственности за произошедшее лежала и на них самих.