Восхождение в горы. Уроки жизни от моего деда, Нельсона Манделы

– Ничего не изменится до тех пор, пока об этом запрещено говорить, дедушка. ЕСЛИ ЖЕНЩИНА НЕ МОЖЕТ РАССКАЗАТЬ СОСЕДЯМ О СВОЕЙ БОЛЕЗНИ ИЗ СТРАХА ЗА СВОЮ ЖИЗНЬ, ЕСЛИ МАТЬ НЕ МОЖЕТ ПРИЗНАТЬСЯ СОБСТВЕННОМУ СЫНУ – НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИТСЯ. И я не могу с этим смириться.

Он слушал и кивал. Я продолжил учебу, поставив перед собой цель получить диплом. Я знал, что это – первый шаг ко всему остальному. И еще я знал, что Старик решился на борьбу с всеобщей политикой замалчивания и стигматизации, обеспечивающей столь благодатную почву для ВИЧ и СПИДа в Южной Африке.

В лето, последовавшее за смертью моей матери, случилось еще одно важное событие. Всего за несколько месяцев до этого внезапно скончался фронтмен группы The Clash Джо Страммер. Одним из последних его проектов стала работа с вокалистом U2 Боно над совместной записью песни «46664 («Долгая дорогая к свободе»)», посвященной моему деду. Эта композиция стала центральной в эпической серии концертов «46664», организованных для сбора средств и привлечения внимания мировой общественности к проблеме ВИЧ и СПИДа. Именно этот порядковый номер носил мой дед, когда отбывал заключение на острове Роббен: он стал 466-м заключенным 1964 года. Присвоив ему этот номер, его тюремщики решили, что он в их власти, но в 2003 году он вернул его себе, чтобы напомнить людям, что реальная власть в наших руках.

Отвечая на вопрос, связанный с организацией концертов, он сказал: «Я не успокоюсь, пока не буду уверен, что мировое сообщество приняло достаточные меры для того, чтобы справиться с волной эпидемии».

Первый концерт цикла «46664» должен был состояться 29 ноября 2003 года в Кейптауне – за неделю до моего двадцать первого дня рождения. Все лето беспокойство во мне росло, а от состава участников все сильнее кружилась голова: Питер Гэбриел, Роберт Плант, Бейонсе, Брайан Мэй и Роджер Тейлор из Queen, Анжелика Киджо, Ladysmith Black Mambazo, The Who, Ивонн Чака Чака и даже Госпел-хор Соуэто – специально для матушки Ксоли. Да о чем я говорю? Бейонсе! Я познакомлюсь с Бейонсе!

В день открытия Старик поднялся на сцену стадиона Кейптауна и выступил перед 18 000 зрителей и многомиллионной аудиторией, прильнувшей к экранам по всему миру.

– Когда напишут историю нашего времени, запомнят ли нас как поколение, игнорирующее мировую угрозу, или же как поколение, сделавшее правильный выбор? – сказал он. – Нам нужно забыть о разногласиях и объединить усилия, чтобы спасти наших людей.

Это был великий момент. И Бейонсе была там. А я – нет. Все потому, что всего за несколько недель до этого, перед моим двадцать первым днем рождения, отец снова поднял вопрос о моем «восхождении в горы». И на этот раз Старик ответил: «Да. Он готов». И я поехал.

9UKWALUKA«Восхождение в горы»

От побережья Восточно-Капской провинции до Куну дорога занимает около часа. Это было любимое место Мадибы, с которым были связаны его самые светлые детские воспоминания. Мы ездили туда каждый декабрь, в дом, который был точной копией того, в котором он жил, будучи заключенным, и с годами я тоже к нему привязался. Крутые холмы весной зарастали изумрудно-зеленой травой, которая становилась ярко-янтарной и коричневой под палящим летним солнцем. На горизонте, от деревни до далеких гор, простирались долины из обнаженной горной породы, булыжников и крутых каменистых выступов. Сама деревня представляла собой живописную россыпь маленьких кирпичных домиков и рондавелей – практичных круглых хижин с соломенной или металлической крышей. (Я с нетерпением жду моду на рондавели – уверен, что скоро они сменят «микродома».) На самой окраине деревни находится кладбище, где похоронены мои прадед и прабабушка и другие члены семьи.

Всю нашу живописную поездку дед показывал свои любимые «достопримечательности»:

– Видишь вон те плоские скалы? В детстве мы скатывались по ним. Катались до тех пор, пока ягодицы не покрывались ссадинами, и мы больше не могли подняться. А вон там все пространство занимали пашни.

Далее виднелось поле, где осел сбросил его прямо в терновый куст, а еще дальше – ручей, где они с друзьями плавали и ловили рыбу. Это была сельская местность, повсюду, куда хватало глаз, лежали фермы и молочные хозяйства, и нам то и дело приходилось останавливаться, чтобы пропустить стадо коров. В эти моменты Старик рассказывал нам о том, как пил теплое молоко прямо из-под вымени, и о тесной связи народа коса со скотоводством, лежавшим в основе его экономики и кормившим его в течение многих поколений. В детстве он серьезно относился к своей обязанности ухаживать за домашним скотом, но, как и пастух Сантьяго из «Алхимика», знал, что однажды ему придется их покинуть.