Воспоминания

156 Приехавший в Ясную Поляну 30 июля П. И. Бирюков так описывает атмосферу, которую он застал в доме Толстого: "Обитатели Ясной Поляны переживали тогда тяжелое время. Приезжие туда получали впечатление какой-то борьбы двух партий; одна, во главе которой стоял Чертков, имела в Ясной Поляне своих приверженцев в лице Александры Львовны и Варвары Михайловны (Феокритовой. – А. Ш.), и другая партия – Софьи Андреевны и ее сыновей… Мой приезд оживил надежды обеих партий; во мне надеялись видеть посредника – миротворца. Но я не оправдал их ожиданий, и, кажется, с моим приездом борьба еще обострилась…" (П. И. Бирюков. Биография Льва Николаевича Толстого, т. 4. М. – Пг., 1923, с. 208). 157 Из письма к В. Г. Черткову от 2 августа 1910 г. (ПСС, т. 89, с. 199). 158 ПСС, т. 58, с. 130. 159 См. А. Б. Гольденвейзер. Вблизи Толстого. М., 1923, с. 230-242. В письме от 11 августа 1910 г. В. Г. Чертков излагает всю многолетнюю историю отречения Толстого от авторских прав, а также историю всех ранее составлявшихся Толстым завещаний. По его утверждению, инициатором всех завещаний, в том числе последнего, тайного, был сам Толстой, который действовал из опасения, что жена и сыновья нарушат его волю и превратят его литературное наследие в источник обогащения. Чертков убеждает Толстого, что он, Толстой, не только "предполагал в наследниках дурное", а несомненно знал, что "они намерены, вопреки Вашей воле, присвоить себе лично то, что Вы отдали во всеобщее пользование". В том, что завещание составлено тайно, Чертков не видит ничего дурного – "недаром большинство завещаний становится известным только после смерти завещателя". В заключение Чертков просит Толстого "согласиться с тем, что сделанное было наилучшим из того, что возможно было сделать", и "вполне убежденно" подтвердить "посмертные распоряжения относительно Ваших писаний". 160 "Дневник для одного себя". Запись от 11 августа 1910 г. (ПСС, т. 58, с. 132-133).

Письмо Черткову см. ниже. Письма к Бирюкову Толстой не написал. 161 Имеется в виду цитированное выше письмо Толстого к В. Г. Черткову от 2 августа 1910 г. 162 Из письма от 12 августа 1910 г. (ПСС, т. 89, с. 203-204). 163 В ответ на упрек В. Г. Черткова в его письме от 13-14 августа, будто Толстой своим обещанием Софье Андреевне не видеться с Чертковыми сам стеснил свою свободу, Толстой писал ему: "Согласен, что обещания никому, а особенно человеку в таком положении, в каком она теперь, не следует давать, но связывает меня теперь никак не обещание… а связывает меня просто жалость, сострадание, как я это испытал особенно сильно нынче и о чем писал вам. Положение ее очень тяжелое. Никто не может этого видеть и никто так сочувствовать ему" (ПСС, т. 89, с. 206). По поводу же упрека, будто он уступил давлению Софьи Андреевны вопреки собственному мнению, Толстой писал: "Без преувеличения могу сказать, что признаю то, что случилось, необходимым и потому полезным для моей души. Думаю, по крайней мере, так в лучшие минуты. Как мне ни жалко лишиться личного общения с Вами на время (верю, что на время), думаю, что это к лучшему" (там же, с. 207). 164 "Дневник для одного себя" (ПСС, т. 58, с. 131). 165 Там же, запись от 6 августа 1910 г. 166 "Дневник для одного себя" (ПСС, т. 58, с. 134), 167 Там же, с. 133. 168 Ошибка памяти Т. Л. Сухотиной-Толстой: В. Ф. Булгаков в этот раз в Кочеты с Толстыми не ездил. 169 "Дневник для одного себя", записи от 29, 30, 31 августа и 1 сентября 1910 г. (ПСС, т. 58, с. 135). 170 Письмо от 29 августа 1910 г. (ПСС, т. 84, с. 401). О прощании с Софьей Андреевной при ее отъезде из Кочетов Толстой назавтра писал А. К. Чертковой: "Софья Андреевна вчера уехала отсюда и очень трогательно прощалась со мной и с Таней и ее мужем, прося, очевидно искренно, со слезами у всех прощения. Она невыразимо жалка. Что будет дальше, не могу себе представить. "Делай что должно перед совестью, богом, а что будет, то будет", говорю себе и стараюсь исполнять" (ПСС, т. 89, с, 210). 171 "Дневник для одного себя", записи от 25 августа, 10, 16, 17 сентября 1910 г. (ПСС, т. 58, с. 135, 136, 137). "Доносы" исходили от проживавшей в доме Толстого переписчицы В. М. Феокритовой, тайно записывавшей все, что при ней говорила Софья Андреевна. Эти "записки" с собственными прибавлениями она пересылала В. Г.

Черткову и А. Б. Гольденвейзеру. Выписки из них направлялись, против его желания, Толстому и оказывали на него угнетающее действие. Толстой был крайне недоволен вмешательством посторонних лиц в его семейные дела, о чем он писал А. Б.