Воспоминания

В большом селе Землянках мы остановились, чтобы дать лошадям отдохнуть и самим закусить. Землянки – большое торговое село. Здесь бывают базары, на которых не только продают и покупают самые разнообразные произведения человеческого труда, но и нанимают этот труд на летние работы.

Папа сказал нам, что отсюда до нашего хутора остается двадцать верст. Мы приободрились и повеселели. Напоивши лошадей, мы тронулись дальше.

– Дядя Степа, – говорю я своему спутнику, – неужели нигде нет леса? И грибов негде будет собирать?

– Нет, – говорит дядя, который с папа уже прежде побывал в самарском хуторе, – леса нигде нет. Есть недалеко от хутора большая лощина, в ней растут березы. Но они растут не так, как у нас, а кустами, и не бывают выше человеческого роста.

– Ну, а прудов и рек неужели тоже нет?

– Нет. Ваш папа велел вырыть возле дома пруд, но вода там не держится и летом высыхает.

– А рек?

– Река есть верстах в пятнадцати от хутора. Она называется Каралык. Но она не такая, как наши речки. Она не течет руслом, а состоит из маленьких озер, между собой не связанных.

– И везде так плоско, как здесь?

– Нет, подъезжая к хутору, ты увидишь очень странные горки. Они все состоят из раковин и разных окаменелостей. Между ними ты найдешь очень странную окаменелость, которую называют "чертов палец" и которая представляет из себя окаменелого какого-то моллюска. Теперь это камень желто-серого цвета, действительно похожий на палец, но только с более длинным и заостренным концом.

Ведь вся эта местность, по которой мы проезжаем, была прежде, в незапамятные времена, огромным морем, и те окаменелости, которые мы теперь находим в степи, были прежде в море.

Это мне понравилось, и я с нетерпением ждала, когда покажутся горы.

Последняя деревня, которую мы проехали, была Гавриловка. От нее до хутора только девять верст.

Степь все такая же гладкая, но вот вдруг на горизонте показалась гора правильной конической формы с закругленной вершиной.

– Дядя Степа, – кричу я. – Что это?

– Это гора Шишка. Она за хутором верстах в двух, трех.

Недалеко от Шишки виднеются еще несколько возвышений, не таких высоких и не такой правильной формы, как она. Дядя Степа объяснил мне, что это – курганы, то есть насыпи, под которыми в давние времена люди хоронили своих покойников.

Вот наконец и наш хутор: маленький серый деревянный дом и около него несколько таких же деревянных хозяйственных построек. Дальше, в степи, стоит войлочная палатка, которую здесь зовут кибиткой.

И вот тут мы должны прожить целое лето!

Глава XII

В первое время я была занята обозреванием всего, что было на усадьбе и вокруг нее.

Дом осмотреть не долго: четыре комнатки, вокруг которых идет балкон. В доме будут жить папа, мама, младшие дети и я. Мальчики с Фо-Фо и Степой будут жить в большом амбаре, стоящем поблизости от дома. В степи, в нескольких саженях от дома, стоит войлочная кибитка, в которой живет старый башкирец Мухаммедшах с семьей. Они будут делать кумыс для лечащихся.

Есть еще кое-какие постройки для работников, лошадей и коров.

Вокруг дома – ни деревца, ни цветка, ни лужи воды… Трава высохшая и колючая.

От палящего солнца можно укрыться лишь в наш огромный дормез, который стоит посреди двора в ожидании нашего возвращения.

Скучно…

От переменной воды и от жары все с первых же дней стали страдать желудочными болезнями. Мама пришла в отчаяние. Посылать за доктором было слишком далеко.

Пришлось справляться кое-как с теми лекарствами, которые мама осмотрительно привезла с собой.

Очень трудно было с пищей: вода доставалась из колодца и была невкусна и нездорова. Белого хлеба не было, и нельзя было его испечь, так как нельзя было достать дрожжей. Питались черным хлебом и сухарями.

Обедали мы на балконе, но от жары и насекомых трудно бывало есть. После захода солнца дышалось легче. По вечерам мы собирались на балконе пить чай. Но и тут мы не избавлялись от насекомых. Только что зажигались свечи под стеклянными колпаками, как начинали падать на скатерть жесткие черные жучки. Подобрав под себя свои крылья и многочисленные ноги, они, как дробь, сыпались на белую скатерть. Сначала они лежали неподвижно. Потом понемногу оживали и начинали бегать по всему столу.

После чая ляжешь спать и не можешь заснуть от жары и духоты. Ворочаешься с бока на бок, переворачиваешь подушку со стороны на сторону, но не получаешь ни малейшего ощущения прохлады…

Приходит утро, и опять всходит палящее солнце, и опять некуда от него укрыться.

Я не находила себе ни дела, ни развлечения и тоскливо мечтала о Ясной Поляне.

Томительный день тянулся бесконечно…

Наконец пришла мне мысль убежать… "Встать тихонько, рано утром, так, чтобы никто не услыхал, – думала я, – и убежать прямо в Ясную".

Все мои мысли были направлены на исполнение этого плана.

"Но на дорогу нужны деньги, – мысленно рассуждала я. – А вот денег-то у меня нет. Как быть?" И я стала соображать, откуда бы мне их достать…