Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Наш эшелон идет в неведомое, к фронту. На платформах танки, пушки, автомашины, в нескольких товарных, двухосных вагонах едем мы, солдаты, в четырехосных, пассажирских вагонах — офицеры.

В середине нашего вагона — железная печурка. Обогрев очень неравномерный, чтобы каждый мог погреться периодически меняемся местами. На остановках добываем топливо. Хватаем любое дерево, какое попадется, лишь бы чурки по габаритам подходили. Если очень повезет, запасаем каменный уголь.

* * *

На нарах неторопливые разговоры. Перед смертельной опасностью люди распахивают свою душу. Разговоры ведутся о таком, о чем в обычной жизни никогда, никому не скажешь. В основном это раскаяние в некоторых своих неблаговидных поступках. Несколько человек, работавших до призыва на производстве, рассказали о том, как подвели своих мастеров, другие о том, как не думая о последствиях, оклеветали своих начальников, а порой даже друзей, просто так, без видимой причины, для развлечения.

В моей короткой биографии больших грехов не было. Покаялся я в сдаче экзаменов в институте по шпаргалке, о том, как нашалил на одном практическом занятии по электротехнике. Требовалось включить на параллельную работу два синхронных генератора вырабатывающих переменный ток промышленной частоты. Включение нужно произвести тогда, когда токи обоих генераторов совпадут по напряжению, частоте и фазе. Ну а мы произвели включение тогда, когда токи обоих генераторов совпали по напряжению и частоте, но были в противофазе. Получилось, что генераторы сработали навстречу друг другу, вся их суммарная мощность, а это было около трех киловатт, обрушилась на плавкие предохранители, которые взорвались со страшным оглушительным грохотом.

* * *

Один солдат, работавший до призыва в армию кочегаром в котельной, рассказал нам свою историю.

Однажды он работал в ночную смену и задремал. Режим работы котла нарушился, сработала сигнализация. Сигнал он не услышал. Хорошо, что не произошло аварии. За происшедшее мастер наказал кочегара. Кочегар посчитал, что наказание слишком суровое — котел-то не остановился, и решил отомстить мастеру. Нашелся подходящий случай. На котле заменили манометр. Кочегар его испортил. Только чудом обошлось без аварии. Теперь уже наказали мастера и весьма строго.

Запомнилась станция со странным названием Грязи. Город Грязи Воронежской области. На перроне глазам своим не поверил – торговали продуктами питания. Предлагали лук, чеснок, горячий картофель, даже был черный хлеб душистый, ржаной, домашней выпечки.

Я польстился на чеснок. Купил огромную головку за 25 рублей. Объясняется это просто. Вместо хлеба нам выдавали сухари. Натереть сухарик чесноком это наслажденье.

Денежное довольствие у солдат скудное. Те деньги, что были у нас на руках, быстро иссякли. Тогда пошел прямой товарообмен, как теперь говорят «взаимопоставки». В результате выгодных, на наш взгляд, операций, наши вещмешки у многих заметно похудели. Товарообмен шел не только на станции Грязи, но и на следующих остановках.

На одной из остановок после станции Грязи мое внимание привлекла большая толпа, скопившаяся на площади у станционного здания.

Поведение толпы удивляло. Чувствовалась некоторая организованность. Все время играли две или три двухрядные гармошки, раздавались отдельные выкрики, шум иногда переходил в дружное исполнение народных песен, то лирических, то патриотических — о военной службе, Родине, с наказами для призывников, иной раз раздавались и забористые частушки.

Похоже на веселье, но тогда почему у женщин слезы на глазах, мужчины поглядывали сурово. А молодежь веселится, даже приплясывает.

Меня удивило обилие народных песен, мелодий. Хоть я и сам из этих мест, но такие слышал впервые. Последовательность действий была не хаотическая, а в каком-то порядке, как на хорошем концерте.

На перроне мне кто-то объяснил, что это местный ритуал проводов призывников в армию.

Пожалел, что я не композитор. Этот богатый материал для создания оперы вроде: «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»).

* * *

Начальство узнало о наших «художествах» и решило провести проверку наших вещмешков.

Об этом мы узнали и встревожились. Проводя обменные операции, мы как-то не думали о последствиях. То, что мы сотворили, можно назвать утерей военного имущества, а за это полагаются суровые кары, вплоть до трибунала и штрафной роты. Быстренько провели самостоятельную ревизию. Выяснилось, что у каждого чего-нибудь не хватает, а у некоторых в вещмешках осталась половина, а то и всего треть от положенного. Некоторым плюсом было то, что у одного осталось одно, а у другого — другое. Со всего вагона собрали три или четыре полных комплекта. И вовремя.

На очередной остановке к нам сели проверяющие. Поезд тронулся, нам приказали приготовить вещмешки к проверке. От страха дух захватило: что сейчас будет.

Все решал выбор проверяющими первого мешка. Если в нем все в наличии то, возможно, проверка этим и ограничится.