Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

В начале зимы с питанием возникли еще большие трудности. Большим дефицитом стала обычная пищевая соль. Выход нашли оригинальный. На складах скопилось много бочек от соленой рыбы. Стали эти бочки мыть и на помоях готовить пищу.

* * *

На улице зима. Обмундирование у нас летнее. Зимнее выдавали только перед отправкой на фронт.

В казарме холодно, температура плюсовая, но всего 5–7 градусов тепла. Одеваем на себя все что можно.

Приглянулся наш коллектив коменданту города. Мы просто находка для патрульной службы. Солдаты кадровые, дисциплинированные, довоенного воспитания, а болтаются без дела.

Патрульным положено быть одетыми с «иголочки», дежурить (ходить) по улицам, следить за порядком, выполнением военнослужащими уставных требований и задерживать нарушителей.

Приказы в армии выполняются без обсуждения. Приказано патрулировать, значит — будем патрулировать. Все бы было хорошо, только комендант не учел, или не захотел учесть одну «мелочь». На улице минус 30 градусов, а временами и больше, а обмундирование у нас летнее.

Помогла солдатская смекалка. Дежурим в две смены. Очередная смена, выходя на дежурство, одевает по две шинели, вторую заимствует у отдыхающей смены, а отдыхающие закутываются в два одеяла.

Первые несколько дней добросовестно бродили по улицам всю смену, только погреться заходили в какой-либо магазин, либо в фойе кинотеатра.

Комендант установил норму, необходимо задержать не менее 10 человек. Серьезных нарушений и злостных нарушителей не было. Встречались новички, отошедшие от ворот своей части на несколько шагов, формально это самоволка, грубое нарушение.

Почти каждого встречного солдата можно было обвинить в каком-либо мелком нарушении уставных требований. Это ведь были новобранцы, солдаты маршевых рот, отправляющихся на фронт.

Получается, что задерживать нужно всех встречных. Нашли «соломоново» решение. В конце смены задерживали первых встречных и приводили в комендатуры. Здесь их регистрировали и …отпускали в свои части. Иначе они могут отстать от своих и оказаться дезертирами. В редких случаях вызывали офицера соответствующего подразделения для сопровождения нарушителя.

* * *

Иногда комендант давал задание задержать в начале смены столько-то человек. Они требовались для проведения погрузочно-разгрузочных или иных работ. Например, в типографии требовалось перегрузить огромные рулоны бумаги и т.п. Такие задания нам нравились. По окончании работ работодатель, как правило, одаривал талонами на обед как грузчиков, так и нас.

Наше отношение к службе коменданту понравилось. В качестве поощрения направил он нас нести службу на Рамадановском вокзале.

Моста через Оку тогда не было, железная дорога, подходящая к станции с севера, заканчивалась тупиком.

Служба на вокзале показалась мне отдыхом. Почти все время в тепле. На перрон выходил только к приходу пассажирских поездов, а их было всегда две пары в сутки. Пассажиров было не много. Все же суета на перроне бывала. Серьезных происшествий не было ни разу.

Питание наше немного улучшилось, хотя ничего лишнего не выдавали. Просто привозили то, что положено. Удивительно, но оно существенно отличалось от казарменного. Иногда, за хорошее несение службы, комендант вокзала «баловал» нас талонами на обед в вокзальном ресторане.

* * *

Однажды началась необычная суета. Ожидали первый поезд с эвакуированными из блокадного Ленинграда.

Там на Ладоге начала действовать Дорога жизни.

Вокзальный ресторан согласно заказу готовит обеды человек на двести. В зале даже столы чистыми скатертями накрыли.

Я тоже готовлюсь, побрился, к гимнастерке белый воротничок подшил. Перед тем как одеть, нарукавную повязку почистил. Нас предупредили, что может потребоваться помощь санитарам, народ прибывает ослабленный.

За полчаса до прибытия поезда в здании вокзала, на перроне, в ресторане – все в полной готовности.

Пришел, остановился состав. Проводники открыли двери вагонов.

Из вагонов никто не выходит.

Через несколько минут показались первые пассажиры. Тех, кто мог двигаться самостоятельно и добраться до ресторана, набралось меньше полусотни. Остальные пассажиры были «лежачие», самостоятельно идти не могли, а некоторые вообще уже никуда никогда не пойдут.

Такого ни до, ни после никогда не видел. Это были не люди, а живые скелеты, кое-как прикрытые одеждой.

В ресторане у многих эвакуируемых при виде пищи случались обмороки.

Санитары сказали, что на каждой остановке поезда обнаруживали в вагонах по несколько умерших.

Вскоре наше дежурство на вокзале закончилось. Мы получили назначение в части.

Встретить и остановить

В конце 1941 года, а именно 29 декабря, получил назначение во вновь формируемые мотострелковые части. Этого вида войск раньше в нашей армии не было.

Я начальник связи батальона второй отдельной мотострелковой бригады.

Экипировали нас на славу, вооружение новейшее — автоматы, в вещмешках, кроме обычного солдатского имущества, махровые полотенца. Полагающуюся технику получим, когда прибудем на место.

Штат у меня небольшой — я, радист, несколько телефонистов и шофер.