Воспоминания глупого кота

Как я уже сказал, я – Ио и мне девять лет. Иногда я слышу разговоры о том, что я приближаюсь к старости, и она уже не за горами. Меня удивляет, что люди говорят подобные глупости. Экая чушь! Буквально через несколько дней после своего рождения я появился в этом доме. Всем, кроме двух малышей, было гораздо больше девяти лет от роду, но никогда я не слышал разговоры о том, что кто-то из них приближается к старости. Впрочем, я вру. Иногда я слышу от Хавьера, этого хулиганистого парня, большущего мошенника и плута, изучающего журналистику, что он называет “стариком” своего отца, и даже, как мне кажется, он говорил своей матери “старушка”. Однако, похоже, что на его губах это слово имеет другой смысл, который я не догоняю. Я чего-то не понимаю, но никто из них двоих не сердится, и более того, оба отвечают ему приветствием, типа: “Привет, детонька,” – говорит мать и “Ну что, бродяга,” – это тот, кто всем заправляет, то бишь, отец.

Я отлично себя чувствую. Я не припоминаю серьезных заболеваний в моей истории болезни, а эту историю я недавно изучил сразу же после происшествия, действительно поганого, с Луисом Игнасио. Хотя время от времени меня носят к проклятущему ветеринару, который почти всегда меня колет. Ума не приложу, чем уж вызваны эти визиты, так меня раздражающие. Вот еще забота. Ведь это даже не совпадает с плохими моментами, которые могут быть у каждого. Ну, например, когда в горле застревает рыбья кость, или цыплячья косточка попадает в дыхательные пути.

Этот самый цыпленок – одна из серьезных забот матери. Она сердится на меня, когда я вынюхиваю объедки со стола, выброшенные ими в зеленое ведро. Но я не понимаю, почему она злится, ведь она отлично знает, впрочем, как и я, – единственное, что я могу сделать, это обнюхать ведро снаружи, потому что оно – одно из тех ведер, что закрываются крышкой, как только перестают давить педаль, столь подходящую для того, чтобы оставить кое-кого с длинным носом… Но изредка, если мне удалось прихватить и умыкнуть обсосанное, худосочное крылышко цыпленка, оставленное на тарелке в раковине для мытья посуды, Бегония – это та, что зовется матерью и еще одна, кто всем распоряжается, – с воплями носится за мной. Рычащий пес и тот не проявил бы большего характера. Она гоняется за мной до тех пор, пока не отнимет мою добычу, ту, что мне пришлось выпустить из своих зубов. А именно, цыпленка, которого я так обожаю... Хотя я подозреваю, что она делает это из лучших побуждений, желая мне добра, потому что у нее имелся кое-какой пренеприятный опыт после одной из моих кражонок.

Так что, у меня отменное здоровье, которое соответствует, должен вам сказать, жизни маркиза, которую я веду. Иногда у меня возникает такое чувство, что я должен был бы сделать нечто важное и значительное, но, откуда я знаю, что должен делать кот, если в доме нет мышей?

График моей жизни весьма однообразен. По утрам я поднимаюсь вместе с тем, кто раньше всех встает, иными словами, с отцом, то есть с тем, кто всем заправляет. Я делаю свои дела и что-нибудь ем, если, конечно, мне что-то кладут. Мне немного неприятно пить вчерашнюю воду, и иногда я проливаю ее на пол, наблюдая, поменяют ли мне ее, а также для того, чтобы пожаловаться. Потом я возвращаюсь в кровать, чтобы устроить себе впридачу к завтраку отдых, поваляться и вздремнуть, коль уж повезло.

Когда поднимается Ми́чу, другими словами, когда старшие наполовину позавтракали, я иногда снова сопровождаю его на кухню. Когда как. Мне это нравится, потому что, должен вам сказать, Ми́чу – мой друг, в отличие от остальных. Я слоняюсь за ним по всему дому. Я отираюсь под дверью ванной, поджидая, когда же он закончит делать свои дела, и направляюсь с ним на кухню. В это время там, обычно, уже очень многолюдно.

Глава 3. Семейный завтрак.

Те, кто всем заправляют, сидят за столом. С ними также и Бегония-младшая, их дочура. И даже Луис Игнасио, уже оправившийся после того случая... Хавьер, шпанец этакий, всегда влетает, впопыхах съедает яйца, на бегу запивая их кофе с холодным молоком, а иногда второпях перехватывает какой-нибудь тост с маслом и мармеладом. Отец вечно его торопит, потому что не хочет опоздать в класс, как они опоздали вчера, потому что уже много времени... итд, почем мне знать? Отец немного нудноват. И постоянно грозит Хавьеру тем, что уйдет без него. Иногда Хавьер злится и отвечает ему несколько грубовато.

Когда мы с Ми́чу приходим на кухню, я уже знаю, что меня там ожидает. Так что я принимаюсь за работу. Но они еще не расшевелились и смеются так вяло и лениво. И все же я не то, чтобы демонстративно, но использую момент, чтобы потянуться. Я потягиваюсь, вытягивая передние лапы, скользя ими по блестящей плитке кухонного пола и дугой выгибая спину. Я стремлюсь добиться гибкости, которую потерял, проведя столько времени, лежа на кровати, свернувшись клубком. Я зеваю, как можно шире. Полагаю, что от этого зрелища, от моего представления, становится немного веселее, и раздается смех.