Восприятие мира у детей

В этот период сходство между изготовлением и рождением тем более отчетливое, что некоторые природные объекты ребенок считает буквально продукцией человеческого организма. Конечно, такие представления встречаются у детей гораздо чаще, чем они нам в том признаются. Так или иначе, нам известны случаи отождествления ветра и тумана с человеческим дыханием, рек и океана – с плевками или мочеиспусканием и т. д. Если вообразить возможное символическое содержание аутистических представлений – например, о весьма вероятных связях воды с мочой и рождением, земли с рождением (дети склонны очень спонтанно сближать смерть с рождением: умершие «прорастают снова») или даже неба и облаков с рождением, – мы ясно видим, как далеко ребенок может зайти в своей подспудной склонности отождествлять внешний мир с совокупностью живых существ, связанных с человеком. Но даже помимо этих гипотез мы располагаем множеством фактов, легко подтверждаемых прямым наблюдением, которые говорят о том, что на протяжении периода мифологического артификализма вещи представляются ребенку живыми и в то же время изготовленными. Артификализм и анимизм тесно связаны и друг другу отнюдь не мешают.

Третий период назовем периодом технического артификализма

. В общих чертах он соответствует второй из стадий, которые мы выделили в предыдущих главах (во всяком случае, когда есть три стадии), то есть стадии ослабленного артификализма (смешение природных и артификалистских объяснений). Иными словами, этот третий период длится в среднем с 7–8 до 9–10 лет. Как мы увидим в дальнейшем (C. P.), в этом возрасте ребенок начинает интересоваться устройством машин и технологическими процессами. Например, в среднем к 8 годам мальчики как в Женеве, так и в Париже могут по памяти верно объяснить устройство велосипеда. В общих чертах ребенок уже способен понять действие простых механизмов (паровой двигатель и т. д.). Становятся отчетливей представления о профессиях и обработке сырья. Все это не может не влиять на артификализм. До сих пор вся природа казалась изготовленной человеком, и ребенок не слишком задумывался о процессе этого изготовления. Более того, могущество техники до сих пор не подвергалось сомнению. Машина представлялась ребенку неким волшебным ящиком, который из ничего может сделать что угодно. Отныне ребенок размышляет о том, как именно происходит изготовление вещей. Но эти мысли ведут к осознанию трудностей, и веру во всемогущество человека ребенок утрачивает; он учится познавать реальность и ее законы. И как же эти новые интересы отражаются на артификализме? Ребенок продолжит приписывать человеку создание системы вещей, но ограничит его действие теми операциями, которые реализуемы технически. А затем, получив импульс от человека, включаются природные процессы и сами довершают дело. Тем самым артификализм идет на убыль: он уже опирается на законы самой природы. И такой ограниченный артификализм мы называем техническим артификализмом. Например, ребенок уже не скажет, что весь круговорот воды есть дело рук человека: он скажет, что русло реки и котловина озера выкопаны, но водой они наполняются из облаков, природным путем. Небесные светила тоже не полностью изготовлены людьми: теперь они появляются в результате возгорания и уплотнения облаков, которые образовались из печного дыма, и т. д. То есть объяснение утрачивает прежнюю мифологичность. Оно уточняется в двух аспектах: приписывает человеческой деятельности лишь то, что в ее силах, и передает природным процессам заботу усовершенствовать эти начинания.

Но отношения артификализма и анимизма в этот период резко меняются: эти две тенденции начинают друг другу противоречить. В самом деле, артификализм слабеет оттого, что отчасти признается сопротивление вещей. На смену чисто моральным законам, в представлении ребенка до сих пор управлявшим природой, мало-помалу приходит физический детерминизм. Мы и в самом деле отмечаем, что дети в этом периоде приписывают жизнь уже не всему на свете, и даже не всему, что движется, но отличают движение под воздействием внешних сил от самостоятельного движения; теперь жизнь и сознание присваивается лишь телам, движущимся самостоятельно (светилам, ветру и т. д.). Отныне изготовленные вещи уже не наделяются жизнью, а живые не считаются изготовленными; дети уже заявляют вслух, что такой-то предмет ничего не знает и не чувствует, «потому что его сделали».