Восприятие мира у детей

Ферт (7 лет), как мы помним, считает, что названия исходят от вещей, и достаточно увидеть вещь, чтобы понять, как она называется. Название солнца, сказал он в продолжении беседы, приведенной ранее, – появилось «само. – Ты говорил, что это произошло… – В солнце». И далее: «А где название солнца находится? – Внутри. – Внутри чего? – Внутри солнца. – А где название горы Салев? – Внутри. – Чего? – Внутри Салев. – А где название облаков? – Тоже внутри. – А твое имя где? – … – Скажи-ка, Ферт, старина, где твое имя? – Меня назвали. – Да, но где твое имя? – Написано. – Где? – В книге. – А имя гор Юра где? – Внутри Юра. – А как это – слово „солнце“ – внутри солнца? Как это происходит? – Потому что жарко (!). – А если открыть солнце, можно увидеть слово? – Нет. – А название Салев, почему оно внутри Салев? – Потому что там камни. – А почему слово „облака“ – внутри облаков? – Потому что они серые. – А слово „озеро“ где? – Сверху. – Почему? – Потому что оно не внутри. – Почему? – Потому что там вода. – А почему слово сверху? – Потому что оно не может войти внутрь, оно не входит. – Но слово „озеро“ сверху? Что это значит? Оно написано? – Нет. – А почему оно сверху? – Потому что оно не входит внутрь. – А сверху? – Нет. – А где оно? – Нигде!»

До сих пор было очень хорошо понятно, что хотел сказать Ферт. Слово находится внутри вещи, потому что оно – часть самой ее сущности. Оно не написано, оно внутри солнца, потому что солнце горячее, внутри горы Салев, потому что гора каменистая, и т. д. То есть это – именной реализм в том смысле, который мы определили в предыдущем параграфе: слово содержится в вещи как одно из ее свойств, хоть и невидимое. Но когда речь заходит об озере, Ферт уходит в более материальный реализм: он не решается поместить название в воду! Эти колебания очень показательны и лучше всего остального демонстрируют силу детского реализма. Однако вся нелепость ответов, к которым мы подводим Ферта, вынуждает его прибегнуть к гипотезе, характеризующей вторую стадию: название не находится в вещи. Вместе с тем это убеждение, возникшее под влиянием наших вопросов, еще столь шатко, что Ферт почти сразу от него отказывается. Заметим, что в тот момент, когда Ферт произнес последние слова, зазвенел школьный звонок, и Ферт побежал на перемену. Мы продолжаем беседу 20 минут спустя: