Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

«Затем своими собственными руками почтенный понтифик короновал [Карла] драгоценной короной, и все правоверные римляне, видя, как настойчиво он защищает и как сильно он любит священную римскую церковь и ее наместника по воле божьей и святого Петра – хранителя ключей от царствия небесного, громко вскричали все как один: „Карлу, благочестивому Августу, коронованному Богом, великому и миролюбивому императору – жизнь и победа!” Три раза это было сказано перед святым Петром с призывами многих святых; и ими всеми он был поставлен императором над всеми римлянами».

Через 342 года после низложения Ромула Августула земли старой Западной Римской империи получили нового императора, который, судя по имени, и фактически был личностью такой исключительной доброты, что один из его придворных поэтов назвал его Pater Europae – отцом Европы. И тем не менее, если верить Эйнхарду, биографу Карла Великого, последний позднее сказал, «если бы он заранее знал о плане папы, он не пошел бы в церковь в тот день, пусть даже это был день великого праздника»[188].

Как объяснить это необычное заявление и как именно Римская империя возродилась в лице правителя франков?

Возрождение империи, основанное на политической базе франков, чуть не случилось двумястами годами ранее, когда следующие одно за другим поколения предыдущей королевской династии франков – Меровинги – были на волосок от притязаний на императорский титул. Чтобы по-настоящему понять, кто такой был Карл Великий и почему титул императора в конечном счете достался ему в день Рождества Христова 800 г., нужно углубиться (ненадолго) в его франкское прошлое. Внимательный читатель вспомнит, что мы уже встречались раньше с Меровингами в лице Хлодвига, который открыто соперничал с Теодорихом Амалом за права на бывшую Западную Римскую империю в 490–510 гг. Теодорих стал победителем, но Хлодвиг долго имел более весомую репутацию в истории благодаря не столько его собственным достижениям – весьма поразительным, сколько тому, что произошло после его смерти. И расцвет его династии Меровингов, и причины, по которым она так и не получила императорский факел, фокусируют наше внимание на Карле Великом.

Львы (не тигры) и медведи

Существует много аналогий между предысторией династии Амалов Теодориха и возникновением династии Меровингов среди салийских франков. Главное отличие состоит в том, что гуннская империя Аттилы непосредственно сыграла незначительную роль в истории франков. Аттила пытался вмешаться в спор франков по поводу престолонаследия, но те физически были вне его досягаемости, и нет никаких письменных подтверждений тому, что какие-то франкские группировки когда-либо воевали за него или перестраивали свои властные структуры по его указке.

Если оставить это в стороне, аналогии поражают. Во-первых, обе династии появляются в истории приблизительно в один и тот же момент. Первый Меровинг, о котором нам известно хоть что-то определенное, это отец Хлодвига Хильдерик, который умер в 480 г. и принадлежал к тому же поколению, что и отец и дядя Теодориха, который первым объединил паннонийских готов и направил их на орбиту Константинополя. Однако Хильдерик не продвинулся так далеко по пути к монаршей власти, как Валамир, – некоторая неясность, которая, наверное, объясняет часть тайны, которой он окружен. Помимо того, что дед у него был, по общему мнению, морским чудовищем, главная загадка, которую он представляет собой для нас, состоит в том, что сообщения (чрезвычайно отрывочные) о его деятельности в 460-х и 470-х гг. помещают его больше в Центральную Галлию, где он участвовал в событиях у Орлеана, Анжера и устья реки Луары, сосредоточившись на быстро менявшихся альянсах, которые характеризуют последнее поколение старой Западной Римской империи (не считая периода ссылки, когда его сторонники были уже сыты по горло тем, что он соблазнял их женщин). Но политическая опора, которую он оставил своему сыну, была сосредоточена на северо-востоке, там, где сейчас находится Бельгия, на старой римской базе легионеров в Турне. И это в конечном счете самый надежно засвидетельствованный факт из всех, так как там в XVII в. была обнаружена его могила, в которой помимо многих других вещей нашлось кольцо с печатью, на которой было выбито его имя[189].