Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Чтобы обвинять Юстиниана в потере территорий в Италии и на Балканах, вы должны поставить ему в вину и империю аваров, а мы уже видели, что это трудно сделать убедительно. То же самое, как мне кажется, справедливо и в отношении возникновения ислама. Если вы правоверный мусульманин, то тут не на что и отвечать. Мухаммеда послал Бог, последовавшие исламские завоевания были предопределены Им, и все, что мог сказать или сделать Юстиниан, являлось совершенно несущественным. Но если вы не правоверный мусульманин, то вешать всех собак на Юстиниана нечестно. Самое большее, императору можно приписать незначительную роль в появлении крупного объединения арабов. Он действительно содействовал новому альянсу среди арабов – союзников своей империи, признавая их тогдашнего вождя из династии Гасанидов общим вождем: совершенно беспрецедентная позиция. Но это была лишь его реакция, причем против его желания. Персы уже объединили своих союзников под одним правителем из династии Лакхмидов и в результате сумели совершить опустошающий набег по пустынным окраинам Римской империи в 529 г., который оказался слишком мощным, чтобы какие-то еще необъединенные арабские союзники Константинополя могли ему противостоять. По этой причине – и только этой – в ответ Юстиниан создал крупную организацию союзных ему арабов. Но эта структура была ликвидирована в 580-х гг. императором Маврикием и не являлась прямым предком того союза, который создал Мухаммед в 620-х гг.[187]

И не так уж пряма причинно-следственная связь Юстиниана с полным финансовым истощением, которое подготовило империю Ираклия в 630-х гг. к переходу в руки недавно объединенных Мухаммедом арабов. Восточная Римская империя демонстрирует признаки финансового напряжения после смерти Юстиниана, особенно в годы правления императора Маврикия. Но кому это можно больше приписывать – Юстиниану или разрушительному лобовому конфликту с Персией, продолжать который принял решение его преемник Юстин II, убежденный в том, что западные тюрки в решающий момент прискачут к нему на помощь из-за горизонта? Этот вопрос нужно очень тщательно обдумать. Последняя половина десятилетия царствования Юстиниана была в основном спокойная даже на персидском фронте, и есть все основания полагать, что доходы из Северной Африки и Сицилии на этом этапе поступали достаточно регулярно. Война с Персией в Месопотамии – вот что действительно стоило Восточной Римской империи денег, а действия Юстина форсировали восемнадцатилетний безнадежный конфликт в том регионе в период между 573 г. и договором 591 г. Гораздо более вероятно, что именно это создало для Маврикия такое финансовое давление в сочетании с потраченной впустую платой Юстина тюркам, а не продолжавшиеся безответные выплаты за территории, которые он прибавил к империи с 533 г.

Имперские сундуки не могли быть наполнены и в двенадцатилетний промежуток перед началом следующего раунда римско-персидского конфликта в 603 г. На протяжении этого периода войска Маврикия занимались тем, что исправляли ситуацию на Балканах. Воевать с аварами, вероятно, было менее затратно, чем с Персией, но не намного, и какие бы финансовые накопления ни имелись в 590-х гг., они быстро истощились снова после 603 г., когда на Востоке разразился катастрофический вооруженный конфликт двух великих держав. Так как я не мусульманин, мне трудно представить себе, что воинам ислама сопутствовал такой успех, если бы две империи, которые потратили двадцать пять лет на войну друг с другом, не довели себя до состояния банкротства и истощения. Иными словами, успех арабского завоевания Восточной Римской империи обязан гораздо больше, чем Юстиниану, – по крайней мере напрямую – двум крупным виткам римско-персидского конфликта, которые непосредственно предшествовали ему (это были наполненные активными боевыми действиями 43 года из 55 лет между 573 и 628 гг.). Именно эти войны опустошили казну империи и ослабили имперскую хватку на ее восточных провинциях до такой степени, что армии арабов сумели так легко их смять. Если Юстиниана и винить за утрату римского Востока, то нужно представить убедительный аргумент, который может сделать его изначально ответственным за постепенное наращивание римско-персидского конфликта до уровня интенсивности, невиданного с III в.