Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Да и возвращение Каролингов в лице Карла Простоватого по существу не изменило ситуацию. Он ни в коем случае не был маловлиятельным (и простоватым тоже; его прозвище, вероятно, следует переводить как Карл Честный). Но дело в том, что монархи-Каролинги в X в. в Западной Франкии занимали гораздо менее влиятельное положение в противоположность своей знати по сравнению с Карлом Великим и Людовиком Благочестивым. Разница в богатстве между ними и самыми крупными аристократическими фамилиями не была такой большой, они контролировали меньше монастырей и епископств; с географической точки зрения их реальная власть оказалась ограничена Иль-де-Франсом и ближайшими окрестностями, а в других местах почти монархической властью (включая такие старые королевские монополии, как право вершить суд и чеканить монету) обладали ведущие аристократические дома в каждом конкретном регионе (хотя модели внутрирегиональной власти были далеки от стабильных от поколения к поколению)[234].

Короче, монархи-Каролинги в X в. в Западной Франкии больше походили на своих последних предшественников – Меровингов, чем династию крестных отцов – Каролингов, которые властвовали в Европе на протяжении ста лет. В своей относительной слабости они представляют разительный контраст не только Карлу Великому, но и череде правителей, которые подхватили мантию Людовика Немецкого и Арнульфа Каринтийского в Восточной Франкии. Там династическая случайность означала, что род Каролингов снова угас в сентябре 911 г. после смерти в возрасте восемнадцати лет единственного законнорожденного сына Арнульфа, который сам не имел детей, Людовика Дитя.

Но, несмотря на схожий непредвиденный случай в Восточной Франкии (как и в Западной), из могущественной региональной знати в неразберихе политики Каролингов в IX в. там продолжала существовать сильная центральная монаршья власть наряду с властью герцогов. Действительно, в лице тех, кто изначально представлял семейную династию герцогов Саксонских, она даже восстановила империю, когда Отто I короновался в Риме 2 февраля 962 г. Чтобы понять, почему политический процесс Каролингов в IX в. привел к таким существенно различным результатам в Восточной и Западной Франкии, нужно подумать о том, как он пересекался с верными королю магнатами, сделавшими Карла Великого и Людовика Благочестивого столь могущественными.

Конец налогообложения

Когда в конце IX и X в. мы видим правителей из династии Каролингов, стремящихся оказать как можно больше влияния на регионы своего королевства, подобно Карлу Великому и Людовику Благочестивому, это говорит о том, что рычаги власти, имевшиеся в их распоряжении, – подарки и страх – стали не такими уж и сильнодействующими средствами. Это имело точно такое же значение, как и тогда, когда мы сравнивали королей Меровингов конца VI и начала VIII в. с их предшественниками в VI в. Данное явление не имеет никакого отношения к какому-либо вырождению генетического фонда Каролингов, а указывает на структурный сдвиг в сравнительном количестве ресурсов, контролировавшихся в центре и на местах.

Как только вы начнете думать о политических процессах, которые разворачивались в империи Карла Великого в IX в., в свете этого ключевого фактора вы немедленно поймете, почему со временем контроль над различными активами имел тенденцию уходить из королевских рук. Во-первых, разделение между наследниками империи тут же сокращало финансовую дистанцию между стоимостью ключевых активов, которыми владел тот или иной отдельный правитель (реальная земля, право извлекать доходы из церковных институтов или рынков, назначать на важные светские и церковные должности и т. д.), и активов, находившихся в собственности крупных магнатов. В Верденском договоре, подписанном в 843 г., королевская казна (общая сумма этих активов) была поделена между тремя сыновьями Людовика Благочестивого. Это сразу же основательно сузило разрыв между любым из них и их крупными магнатами. Окончательное перераспределение земель Лотаря значительно укрепило позиции Людовика Немецкого и Карла Лысого, но им также приходилось отдавать земли своим детям, и больше никогда, за исключением краткого времени во время правления Карла Толстого, вся казна империи Карла Великого не оказывалась в руках одного-единственного Каролинга. Карл Толстый не только не прожил достаточно долго – те решающие пять – десять лет, – чтобы сохранить ее, кроме того, к 885 г. возникли предположения о том, что общая величина казны претерпела существенное сокращение.