Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Причины тому просты. К 880-м гг. появилось немало магнатов, считавших, что являются ровней своим монархам-Каролингам. Не только известный Одо, но и Босо Прованский казались себе вполне созревшими для продвижения в короли. Очевидно, такие люди присваивали остающуюся королевскую казну, если их попытки получить власть оказывались успешными, но их личное состояние, вероятно, было больше, чем монаршее, в любом случае. Они также имели в регионах разных герцогов, которых было невозможно сдвинуть с места, начиная с 900 г., так что и там магнаты гораздо больше походили на королей, чем сто лет назад, – явный признак смены владельцев существенной части имущества[235]. В равной степени важно, что политические условия в IX в. более чем достаточно объясняют, почему передача большей части имущества должна была случиться. Вообще говоря, с конца 820-х гг. в королевстве франков царила обстановка острого политического соперничества по крайней мере на двух уровнях: первый – между двумя или более (а часто несколькими) царствующими монархами и второй – между ними и другими потенциальными кандидатами на королевский трон, которыми зачастую являлись их собственные дети и родственники по боковым линиям. Похоже, что Карл Лысый, по крайней мере, получил урок и попытался – что, как оказалось, имело вредные последствия – ограничить политическое соперничество, которое он завещал следующему поколению, но до следующей крупной отбраковки Каролингов в конце 870-х гг. общая политическая ситуация представляла собой борьбу множества Каролингов за поддержку класса военизированных землевладельцев-магнатов. Без их поддержки притязания на трон не имели никаких шансов на успех.

Цена верности магнатов не была установлена. Если перед вами стояла такая поистине внушающая страх личность, как Карл Великий после завоевания лангобардов, то тогда, вероятно, можно было быть весьма благодарным, если вы получали от него хоть что-то. На другом конце этой шкалы претендент по боковой родственной линии – пока не имеющий королевства – обещал все на свете, чтобы добиться поддержки попытки государственного переворота, а наполовину воцарившимся монархам перед лицом нескольких соперников приходилось платить, чтобы укрепить основы своего владычества. Но рассказ о политике в IX в. делает очевидным, что показатель страха перед Каролингами уменьшался и соответственно политическая цена достаточно верных сторонников, чтобы избежать длительного отпуска в монастыре, была высока. В таких условиях есть все причины принять то, что сообщает нам повествование о политике: что элементы, составляющие власть, – земля, доходы и право назначать на ключевые посты – неизменно уплывали из королевских рук, вероятно, с увеличивающейся скоростью.

Два дополнительных фактора ускоряли события. Первый: главной проблемой внешней политики, стоявшей перед миром франков – да и его англосаксонского аналога к северу от Ла-Манша, – стали набеги викингов. Главная военная трудность заключалась в быстроте передвижений викингов. Они приплывали на кораблях и часто привозили с собой лошадей или захватывали их по приезде, так что их перемещение в пространстве происходило с огромной скоростью. Противостоять молниеносным налетам оказывалось чрезвычайно трудно в условиях, когда сообщения, как правило, сначала передавались на значительные расстояния королевскому двору, а затем посылались приказы вооруженным силам, которые часто не были еще в сборе, так как частично занятые в армии землевладельцы со своими военными отрядами обычно жили в своих поместьях. Поэтому уловка состояла в том, чтобы передать власть доверенному лицу – региональному магнату на территориях, находящихся под угрозой нападений (практически везде, где есть судоходные реки), – человеку, который был гораздо ближе к месту событий и имел возможность организовать быстрый отпор. Карл Лысый, в частности, понимая, что множество рек пересекает его владения, взял на вооружение эту разумную меру и пользовался ею систематически. Но одним из его доверенных лиц являлся некий Роберт Сильный, которому поручили командование на Луаре, а Одо, ставший королем в 888 г., был сыном этого Роберта. Поэтому семья доверенного подчиненного в одном поколении могла собрать значительные награды от такой службы, чтобы превратиться в потенциальных узурпаторов в поколении следующем.