Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Если вы мысленно окинете взором границы империи Каролингов в начале IX в., то, я думаю, станет ясно, почему экспансия медленно шла к завершению. На юге территории мусульманской Испании были богаты и весьма желанны, но на полуострове имелось много хорошо организованных исламских государств, которые ожесточенно сражались за увеличение своих земель. Даже без учета поражения при Ронсевале на Пиренеях повсеместные усилия Каролингов достигли успеха в расширении своих границ на юг только до Барселоны. Это медленное продвижение сильно и показательно контрастирует, скажем, с завоеванием лангобардов. Лучшие куски Италии были уже поглощены аналогичным образом, а все, что осталось, либо представляло собой бедные гористые регионы, либо все еще находилось в руках Византии, и их захват оказался бы слишком трудным. На Балканах после поражения аваров на пути дальнейшего продвижения встали мощные Булгарская и Византийская империи, да и центральные части не являлись самым привлекательным источником потенциальных наград, о которых можно было мечтать. Восточная граница на реке Эльбе за Саксонией оставалась возможной целью, и Людовик Немецкий вел там успешные войны, но тогда этот северный регион еще не стал таким экономически развитым, каким он будет через сто лет, когда представители Оттонской династии смогут эксплуатировать его более эффективно. А дальше на юг в Богемии и Моравии уже начали появляться достаточно крепкие славянские государственные образования, чтобы затруднить экспансию. На каждом участке границы при решении уравнения затраты – выгода получался отрицательный результат: или враг был слишком грозным (Испания), или возможные выгоды оказались не настолько велики (Балканы), или имело место сочетание этих двух факторов (юг Италии и Южная Эльба).

Стратегическая ситуация в целом не созрела для дальнейшей экспансии, но как этот факт породил решение прекратить ведение военных действий? Невозможно представить себе, что Карл Великий или Людовик Благочестивый сидели над картой (особенно потому, что они, вероятно, ее не имели) и провели тот же самый анализ, что и мы только что. Ответ, я думаю, кроется в том, что захватнические войны активно велись политически значимым классом землевладельцев, который обеспечивал основную часть армии. Тот факт, что экспресс Каролингов достиг буферной зоны экспансии, стал бы для них жизненным опытом, приняв весьма ощутимую форму увеличившегося числа жизней, положенных за понижающийся уровень прибыли. А так как эти люди оказывались политически значимыми и некоторые из них регулярно общались со своими правителями на ассамблеях, то самой вероятной априорной моделью того, как на самом деле прекратилась экспансия, стало бы нарастание сопротивления дальнейшим войнам, вынудившее правителей остановиться. И если поискать, то можно найти небольшое доказательство, которое демонстрирует в действии именно этот процесс. Например, Людовик Благочестивый принял решение послать Гуго Турского и Матфрида Орлеанского – двух главных сподвижников Лотаря – воевать в Испанию, что вызвало немало подозрений и гнева Лотаря и привело его к открытому бунту. На их взгляд – и на взгляд Лотаря, исключение из внутренней политической жизни стало играть более важную роль, чем любые выгоды, которые можно было получить от участия в захватнической войне.

И это, на мой взгляд, добавляет еще один важный штрих к анализу. Магнаты со своими военизированными отрядами из мира Каролингов на самом деле действовали, держа одновременно в голове пару уравнений затраты – выгода. С одной стороны, они подсчитывали потенциальные доходы и потери от ведения войны за пределами своей страны, но с другой – сравнивали свой полученный ответ с таким же подсчетом в отношении потенциальных затрат и прибыли от политических интриг на родине. Военное уравнение не только давало гораздо более отрицательный результат начиная с 800 г., но с 810-х гг. или, безусловно, с divisio regni[248] 817 г. самое позднее внутреннее политическое соотношение двух факторов выглядело гораздо более позитивным. И пока был один правитель, акции и облигации на фьючерсном рынке политической лояльности неуклонно поднимались в цене, притом что три наследника искали себе сторонников – тенденция, которую только ускорило появление Карла Лысого. Поэтому, на мой взгляд, политическое давление со стороны военной элиты и остановило экспансию, так как она стала приносить меньшее вознаграждение, а потенциальная плата за продажу своей лояльности на внутреннем рынке все росла. И последнее конечно же приносило награды в местной валюте, которую высоко ценили наши магнаты, и означало, что им не придется переходить через Эльбу или Пиренеи. Поэтому настоящая история конца экспансии состоит не столько в прекращении насилия, сколько в смещении ее фокуса с внешних врагов на внутренних, и это лишь подчеркивает, насколько на самом деле стремительно приближался конец монархии Каролингов[249].

Создание Европы и конец империи