Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

В общих чертах, богословские темы в хронологическом порядке охватывали следующие вопросы: в каком смысле Христос был Богом (арианский спор); как следует понимать положение Святого Духа в божественной Троице; и как именно человеческое и божественное соединялось в Иисусе Христе (монофизитский спор). А между ними другие местные церковные группировки – которым время от времени оказывалась помощь извне – сталкивались с такими дисциплинарными вопросами: могут ли христиане, отклонившиеся от веры под давлением преследований, быть полностью заново приняты в церковь (донатистский спор в Северной Африке) и можно ли быть слишком строгим аскетом (присцилианская и пелагианская ереси среди многих других)[256].

Не беспокойтесь насчет подробностей. Общая картина – вот что имеет значение, а она простая. Относительно изолированные и периодически преследуемые конгрегации раннехристианской церкви полагали, что верят приблизительно в одно и то же. Когда благодаря Константину и его преемникам они стали общаться между собой теснее, быстро выяснилось, что это не так или, по крайней мере, о некоторых вещах они еще не думали достаточно много. Череда споров знаменует неизбежный процесс, в котором было поставлено достаточное количество точек над «i», чтобы привести соответствующий уровень богословской логической связности к тому, что теперь стало религией империи. Апостольский статус Рима означал, что его участие в этом процессе являлось основным и что любая формулировка доктрины стремилась приобрести необходимую ауру законной ортодоксальности, если епископ римский под ней не подписался. Поэтому во времена Теодориха, как мы видели в главе 2, патриарх Константинополя при императоре Зеноне Акакий поддержал компромиссное решение в монофизитском споре, которое могло быть принято восточной церковью, но Рим отказался это принять. В конечном итоге Юстин и Юстиниан вернули восточную церковь под знамена папской власти. Статус Рима означал, что он функционирует как лакмусовая бумажка ортодоксальности в развивающемся мире позднеримского христианства.

Четвертое и последнее – еще оставалось время, чтобы уладить некоторые нерешенные идеологические вопросы. Это было необходимо, потому что пара явных помех в споре требовала превратить слова Иисуса в Евангелии от Матфея в оправдательный документ для папских полномочий в том виде, в котором они существуют сейчас. Требовалось прежде всего принять тот факт, что власть, дарованная святому Петру, могла быть передана его наследникам, а не являлась даром лично ему как человеку. Затем нужно было выдвинуть убедительные доводы в пользу того, что наследником святого Петра являлся нынешний епископ Римский, потому что тот был первым епископом Римским, даже если Евангелия или Деяния апостолов – главные древние христианские тексты – ничего не говорили об этом. Но истинные верующие никогда не позволяли отсутствию подлинного документального подтверждения встать на пути того, что они считали правильным, и, как и ожидалось, пробелы в рассказе о святом Петре были тщательно восполнены. В какой-то момент ключевой текст, известный как «Признания Климента», написал изначально на греческом языке, а затем приблизительно в 400 г. перевел на латинский христианский ученый монах по имени Руфин. Текст претендовал на то, чтобы быть письмом папы римского Климента I Иакову – брату Иисуса и главе церкви в Иерусалиме. В нем Климент рассказывал Иакову о том, как его обратил в христианство и обучил святой Петр и как – вот оно! – Петр передал ему свою уникальную религиозную власть, назвав его своим преемником на посту епископа Рима. Оба идеологических пробела заполнили одним текстом. Климента избрали объектом фальсификации, очевидно, из-за того подлинного письма к коринфянам, о котором уже было широко известно. Просто на всякий случай папа римский Лев I в следующем поколении продемонстрировал, что все это было полностью в соответствии с римским законом о наследовании, и круг замкнулся. Тем временем – на тот случай, если одного апостола окажется недостаточным, – папа римский Дамас I в 382 г. приказал местному римскому синоду объявить о том, что римская церковь не похожа ни на какую другую христианскую общину, потому что она была основана двумя апостолами – святыми Петром и Павлом, тем самым добавив еще и струну к луку единственности папской власти[257].