Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

То же самое относится и, в конце концов, к назначениям на высокие церковные посты. Императоры оказывались равнодушны к тому, например, кто является епископом в крошечной епархии на Пиренеях и их окрестностях, но им было очень важно, кто из епископов отвечает за большие города империи, и прежде всего ее столицу и столицы регионов. Любопытно, что на самом деле это не означало Рим. К IV в. даже западной половиной империи управляли из Милана или Трира, а позднее из Равенны, в то время как ключевыми городами Востока являлись Константинополь, Антиохия и Александрия. Рим оставался культурной столицей, но на протяжении всего IV в. императоры посетили ее самое большее в четырех случаях и оставались там каждый раз около месяца. Поэтому выборы папы римского не влекли за собой слишком большого вмешательства со стороны императора, хотя когда они приводили к насилию, как при выборах папы Дамаса в 366 г., это было уже совсем другое дело. В епархиях, считавшихся важными для них, императоры получали и сохраняли право контролировать назначения[264].

Без всякого сомнения, император был действующей главой христианской церкви. Другие лица, включая папу римского, имели особое положение, но роль императора в формулировке правильной доктрины, определении и проведении в жизнь ожидаемых стандартов религиозной практики и в выборе людей для должностей оставалась главной. И это первенство было реальным. Позднеримская политическая теория – принятая, как мы видели, Теодорихом и измененная Прокопием – утверждала, что император напрямую назначен и тщательно выбран Богом, чтобы тот правил как Его наместник на земле. Эти идеи пришли прямо из нехристианских эллинистических представлений о королевской власти, но обращение империи в христианство, что поразительно, не породило больших изменений. Божественная природа была ярлыком, прикрепленным к христианскому Богу, и божественная цель состояла в том, чтобы привести все человечество к христианству, а не создать совершенные civilitas для немногих. Но ничто не изменилось в утверждении о близости императора к Богу. Все, что имело отношение к правителю, оставалось священным – от его казны до его спальни – каждый императорский церемониал, начиная от больших официальных торжеств и кончая малейшими, самыми интимными моментами (вроде proskynesis – падение ниц перед повелителем, чтобы продемонстрировать должное к нему уважение), организовывалось с целью втолковать эту мысль. Император не считался обычным смертным и, по крайней мере, на публике должен был хранить сверхчеловеческую бесстрастность во время происходивших церемоний. Возможно, Константин зашел в этом слишком далеко. Изначально его останки были захоронены в огромном мавзолее (церковь Святых Апостолов) в Константинополе в окружении алтарей двенадцати апостолов. Часто говорят, что он считал себя тринадцатым апостолом. Но тринадцатой фигурой, которая обычно находится посреди двенадцати апостолов, является Христос, так что остается удивляться, кем же считал себя Константин. Его сын Констанций II тихо все переделал, чтобы это выглядело немного скромнее. Но изменилось не много: Констанций и его преемники на Востоке и на Западе (до Юстиниана и после него) были последовательны в своем утверждении, что их избрал Бог, чтобы править с ними на земле.