Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Затем последовал длительный период затишья. Осторожный, как всегда, и, без сомнения, понимавший, что захват Карфагена – гораздо больший успех, чем те минимальные требования, которые предъявлял к экспедиции император, Велизарий тщательно укреплял город, стенам которого вандалы позволили разрушаться. Тем временем Гелимер зализал раны, укрепил свое войско и двинулся на Карфаген, но довольствовался лишь небольшими беспокоившими врага вылазками. Изначально король ждал возвращения своего флота и семи тысяч человек подкрепления, участвовавших в военных действиях в Сардинии, но, даже когда они вернулись, он не захотел нападать на Карфаген и втянулся в осадную войну, опыта ведения которой у вандалов не было. Тактическая инициатива оказалась целиком в руках Велизария. Окончательное сражение должно было начаться только по его желанию.

Три месяца спустя он был к нему готов. Его армия выдвинулась вперед двумя группами. Авангард снова состоял из кавалерии, одержавшей победу в Ад-Дециме под командованием офицера армянского происхождения Иоанна, который раньше возглавлял отряд, уничтоживший брата Гелимера. За авангардом находились основные силы под командованием самого Велизария, в которые входили вся пехота и небольшой отряд кавалерии из пятисот всадников, а также личная охрана полководца. Вечером авангард обнаружил Гелимера и его армию в Трикамаруме, расположенном на расстоянии приблизительно двадцати миль от Карфагена. Следующий день начался спокойно, но около полудня вандалы вышли из лагеря в боевом порядке и выстроились на берегу небольшой речки. Иоанн сделал то же самое на другой ее стороне, но до начала боевых действий Велизарий и последний отряд его кавалерии прибыли на место действия, а пехота следовала за ними так быстро, как только могла.

Бой начался с нескольких небольших схваток, которые всегда начинали римляне, после чего, в конце концов, развернулось полномасштабное сражение. Солдаты Велизария выиграли его, потеряв, по имеющимся данным, менее пятидесяти человек, тогда как вандалы потеряли восемьсот. В конечном итоге вандалы достаточно «нахлебались» и отступили в свой лагерь, но Велизарий не закончил сражение. К этому времени подошла его пехота, и к середине дня она уже была готова к полномасштабному наступлению. В данном случае оно уже не требовалось. Гелимер в панике бежал из лагеря, и, когда остатки его войска это поняли, среди них начались разброд и шатания. Организованное сопротивление прекратилось, и обращенные в бегство вандалы, многих из которых сопровождали их женщины и дети, были просто перебиты. Но в лагере вандалов осталось огромное количество движимого имущества, так что армия Велизария тоже утратила слаженность действий, когда от ведения боевых действий перешла к грабежу[129].

В итоге сражение при Трикамаруме приобрело беспорядочный характер, но из-за этого оно не стало менее решающим. Гелимер продолжал бегство на запад – от одного прибрежного города своего бывшего королевства к другому. Велизарий остановился, чтобы восстановить дисциплину среди своих солдат и собрать остатки разбитой армии вандалов – он хотел быть уверенным в том, что их не смогут снова мобилизовать для борьбы против него. Их и не мобилизовали. Удовлетворенный тем, что все у него под контролем, Велизарий затем отправился в погоню за Гелимером и в конечном счете захватил королевскую казну вандалов и деморализованную толпу их вождей в Гиппон-Регии. Сам Гелимер бежал в поисках убежища у дружески настроенных к нему мавров на неприступной горе Папуа на границе с Нумидией, где он оставался в достаточной безопасности, но не мог ничего сделать, чтобы помешать Велизарию устроить облаву на всех оставшихся вандалов. Не имея средств для возмездия, Гелимер к марту 534 г. уже получил сполна и вел переговоры об условиях сдачи. Через десять месяцев после высадки на мысе Капут-Вада все было кончено. Тем же летом Велизарий возвратился в Константинополь с Гелимером и толпой пленных вандалов. Как и положено, он получил все почести, которые только смог дать ему Юстиниан. Велизарию первому за всю историю как полководцу (не императору) была дарована честь пройти по столице победным шествием, а на следующий год его назначили консулом, что было высочайшей наградой империи[130].