Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Ужасы январского бунта 532 г. сменили наконец события другого рода, и режим Юстиниана снова вернулся. Достоинства императора подтверждались его выдающейся победой, масштаб и легкость которой никто не прогнозировал, и это как нельзя лучше продемонстрировало вмешательство Бога. Однако это не относилось к проведению императором законодательной реформы. Даже будучи отстраненным от должности, Трибониан, по-видимому, продолжал работать, и к осени 532 г. он был официально к ней возвращен. Через год тексты законов были готовы к публикации, а к этому времени войска Юстиниана уже захватили Карфаген. Этой полупобеды даже до окончательного поражения Гелимера было больше чем достаточно, чтобы дать императору последний политический рычаг, который был ему нужен, чтобы протолкнуть реформу к ее завершению. 16 декабря 533 г., еще до того, как весть о победе у Трикамарума достигла Константинополя, Юстиниан утвердил дигесты – тексты римского права и объединил все свои победы:

«Бог даровал нам – после нашего мира с персами – победу над вандалами, захват нами всей Ливии и взятие известного Карфагена, чтобы выполнить нашу задачу восстановления древних законов, осуществить которую не могли даже и мечтать императоры, которые правили до нас; они и представить себе не могли, что такое под силу человеку».

Бог сказал свое слово, и теперь режим был в безопасности. Среди всех громких восторгов и поздравлений Юстиниан мог позволить себе быть великодушным. Восемнадцать сенаторов, высланных после мятежа, получили прощение, а имущество Ипатия и Помпея возвратили их семьям. Последняя отчаянная авантюра императора окупилась в высокой степени: его положение теперь было неприкосновенным, и все это знали[131].

Ошеломляющий контраст между различными несчастьями, сопровождавшими военные экспедиции в королевство вандалов в середине V в., и поразительно быстрой победой Велизария не только дали неопровержимые доказательства того, что Юстиниан действительно правил по Божьему повелению, но и заставил заработать мозги придворных в Константинополе. Двух сражений за три месяца было достаточно, чтобы захватить целое королевство, которое терроризировало большую часть Средиземноморья на протяжении почти всего V в. Откуда взялось это радикальное изменение в существовавшем политическом равновесии?

Отчасти это произошло просто-напросто потому, что на этот раз восточные римляне сумели высадить свою армию в целости и сохранности на побережье Северной Африки. Вероятно, вандалов можно было бы так же легко победить и в V в., если бы орлы оказались на суше? Но на самом деле вандалам приходилось силой пробивать себе путь на восток от Марокко. Они захватили Карфаген и богатейшие земли этой провинции в 439 г. только после восьми лет борьбы с объединенными силами Восточной и Западной империй, что вовсе не говорит о том, что тогда они были не способны отразить напор римских армий. Главная причина, по-видимому, лежит в крупной перестройке армий Восточной Римской империи, которая произошла к тому времени, когда Велизарий отправился в Северную Африку.

Традиционно римские армии полагались на пехоту. Армии Цезаря и Августа, которые поддерживали римскую власть на всем Средиземноморье и большей части прилегающих территорий, опирались на силу легионов, а легионеры были преимущественно пехотинцами. Однако почти треть армии Велизария составляла конница, которая сыграла решающую роль (в сражении у Децима римская пехота так и не вступила в бой). К тому же многие из этих конников были особыми кавалеристами – тяжеловооруженными лучниками. В византийских армиях появился этот новый род войск, который объединил дистанционную ударную силу конных лучников гуннов, с которыми они были вынуждены сражаться в середине V в. – с ужасающим натиском закованной в латы кавалерии в ближнем бою; в результате появились универсальные вооруженные силы, способные доминировать на поле боя в VI в.