Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

К тому же сыновья и внуки Хлодвига – леопарды, единороги, волки и медведи – были заняты своими собственными интересами восточнее Рейна. Когда внук Хлодвига Теодеберт в 540 г. написал Юстиниану, он мог с полным основанием объявить себя «правителем многих народов», включая вестготов, тюрингцев, саксов и ютов, равно как и самих франков, конечно. К середине VI в. потомки Хлодвига были очень близки к императорской власти на Западе как фактически, так и на законных основаниях. В одном идеологическом аспекте они пошли даже дальше, чем это осмелился сделать Теодорих. Уже давно прерогативой императоров было то (оглядываясь назад в более далекое прошлое, когда многие правомочные города империи чеканили свои собственные монеты), что только они могли выпускать золотые монеты. В тех поколениях, которые пришли после 476 г., правители государств-преемников чрезвычайно уважали это исключительное право, чеканя монеты только из неблагородных металлов. Сам Теодорих отчеканил лишь приуроченный к определенному событию золотой медальон. Когда короли Меровингов начали регулярно выпускать золотые денежные знаки, это стало основным нарушением традиции и публичным оскорблением, о котором с отвращением писал Прокопий. Тем не менее, несмотря на то что они были могущественными правителями, восхваляемыми множеством эпитетов, которые обычно говорились в адрес императоров, все же никто не приветствовал даже внуков Хлодвига как истинных императоров – Августов. И нет никаких знаков во всей обширной придворной литературе третьей четверти VI в., свидетельствующих о каком-то сознательном проекте реставрации империи вроде той, которую предпринял Теодорих. Поэтому хотя они и подошли близко, но ни один представитель династии Меровингов так и не сумел «допрыгнуть» до империи.

Причины, по которым они этого не сделали, я думаю, просты. Какими бы обширными ни были территории, попавшие под влияние франков в VI в., они редко объединялись под властью одного правителя. Развиваясь в VI в., королевство Меровингов состояло из пяти главных составных частей – Австразии, Нейстрии, Бургундии, Аквитании и Прованса – с различной степенью гегемонии, осуществляемой на сателлитных территориях в Тюрингии и Алемании, Баварии, Фризии и Саксонии (карта 11, с. 278). У Меровингов существовала стандартная практика даже для центральных регионов королевства: они должны были быть поделены между живыми взрослыми сыновьями правителя, кем бы ни являлась их мать, как это случилось после смерти Хлодвига в 511 г. Много страниц можно было исписать (что и сделали), подробно излагая последовавшую за ней политическую борьбу, краткие периоды единства, массу потенциальных наследников и племянников, ранние смерти и откровенные казни, но нам не стоит беспокоиться об этом сейчас. Достаточно сказать, что любые притязания Меровингов на титул императора Западной Римской империи встречались с физическими препятствиями, и лишь иногда потенциально мощная политическая база франкского королевства оказывалась в руках всего одного правителя[195].

В равной степени важно то, что короли франков должны были делить бывшее пространство Западной Римской империи с другими, совершенно законными христианскими правителями. Особенно после того, как об их официальном переходе из арианства в католицизм было объявлено на Третьем соборе в Толедо в 589 г., вестготские правители Испании и Септимании (территория современной Юго-Восточной Франции к северу от Пиренеев) пропитались римской и христианской обрядовостью, которая решительно подражала императорам в Константинополе. Они смотрели на весь мир как совершенно законные правители значительной части старой Западной империи. Точный религиозный статус лангобардов, которые вторглись в Северную Италию, когда авары начали посягать на регион Среднего Дуная в конце 560-х гг., трудно определить. В источниках содержатся сбивчивые – на самом деле сбивающие с толку – указания на то, были ли правители лангобардов вообще католиками, арианами или придерживались какой-то иной веры. Но по крайней мере при случае короли лангобардов могли произвести вполне приличное впечатление респектабельных римских правителей, в частности в 612 г., когда король Агилульф представил Адалоальда, своего сына и избранного наследника, своим подданным в цирке в Милане (старой столице империи), непосредственно подражая римской церемонии. И все это, конечно, без учета того, что до середины VI в. Восточно-римское государство вместе со своим «собственным» императором оставалось чрезвычайно активной силой в Италии (контролировало большие территории вокруг Равенны, Рима и на юге), не говоря уже о сохранении жизненно важной государственной структуры на каждом настоящем клочке старой Западной империи, вроде Северной Африки, Сицилии и адриатического побережья[196].