Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Давайте начнем с вероучения. Триста лет или около того, прошедшие после обращения в христианство императора Константина, были необыкновенно плодотворным периодом в богословском смысле, когда большинство христианских учений достигли полной ясности. Папство сыграло некоторую роль в этом процессе, но, что удивительно, минимальную. Решения о правильном вероучении принимались на больших Вселенских соборах. За Никейским собором в 325 г. через неодинаковые промежутки времени последовали Вселенские соборы в Сердике, Константинополе и Халкидоне, которые состоялись до низложения последнего императора Западной Римской империи в 476 г. Все эти соборы проводились на Востоке (даже Сердика – современная София находилась в восточной части Балкан), и в основном работа богословской мысли в ходе споров проходила там же, а христианские интеллектуалы работали главным образом на греческом языке. За исключением Вселенского собора в Халкидоне, на котором папа римский Лев I внес на рассмотрение главный документ, известный как Tome of Leo, латиноговорящие папы в других обстоятельствах посылали своих наблюдателей и давали возможность священнослужителям на Востоке принять это как факт. Многие допущения греческой философии и науки давали основные методологические инструменты для развития христианской доктрины[261].

Однако еще более существенную роль в этом деле сыграла череда императоров-христиан. Мы уже столкнулись с тем фактом, что они гарантировали механику развития вероучения, предоставляя бесплатный транспорт, питание и проживание сотням епископов одновременно, когда тех везли на телегах (буквально) по империи на следующую богословскую тусовку. Историк-язычник IV в. Аммиан Марцеллин особенно язвительно пишет о частоте и стоимости церковных соборов при императоре Констанции II (337–351). Помимо крупных четырех, были проведены многие менее масштабные и несколько в равной степени больших соборов, где договорились о том, что в конечном счете решено считать «неправильным» ответом. Так что эти соборы не фигурируют в стандартных перечнях Вселенских соборов, хотя таковыми они и являлись на самом деле. Император на этих соборах играл гораздо большую роль, чем просто открывал свою чековую книжку. Всегда именно он принимал решение, нужно ли и когда созывать более крупные соборы: без его распоряжения они просто не происходили. В добавление к этому любой император обычно определял по крайней мере часть повестки дня для обсуждения, что было вполне естественно, так как большинство соборов созывалось по конкретной причине. Они также оказывали давление на участников, чтобы добиться для них желаемого исхода, и применяли единственные механизмы принуждения, у них имевшиеся: путем изгнания несогласных священнослужителей, например, или конфискации церковных зданий и богатств у целых религиозных течений (в конце концов, их осуждали).