Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Огромный шаг вперед был сделан двумя поколениями ученых позже с публикацией приблизительно в 1140 г. произведения Concordantia disconcordantium Canonum («Согласование противоречащих канонов», часто называемое «Декрет»), написанного юристом Грацианом, о котором больше ничего и не известно. Он работал в Болонье вместе со всеми римскими юристами, но в остальном даже дату написания его труда пришлось вычислять по подтексту. Произведение включает некоторые положения II Латеранского собора 1139 г., но они не полностью систематизированы. Однако Грациан последовал совету Иво Шартрского и применил принципы, используемые современными ему римскими юристами, к проблемам церковного права. Эти юристы могли строить свои комментарии, изучая юстинианские тексты с начала до конца. Не существовало единого установленного текста церковного закона, так что прежде, чем начать, Грациану пришлось сформулировать ряд тематических рубрик, под которыми он мог затем собрать все соответствующие судебные решения из огромного массива канонических текстов. После этого, следуя методам римских юристов, он приступил к приведению нестройного хора своих многочисленных текстов в порядок с помощью обсуждений, в которых пытались применять последовательные принципы анализа, чтобы получить правильный ответ.

Это был удивительный труд любви, научной мысли и мастерства. В общем и целом он так или иначе привел в порядок около 3800 первоначальных судебных решений, терпеливо применяя все те же принципы, намеченные Иво Шартрским. Столкнувшись с противоречием, вы всегда должны следовать наибольшему авторитету, и здесь влияние Pseudo-Isidore ясно видно. Папские декреталии стоят на самом первом месте, затем идут решения вселенских соборов, а затем провинциальных синодов. Но Грациан осуществлял и другие принципы, проистекавшие прямо из римских юридических споров. Неизменное против изменяющихся законов и общее против конкретных законов – эти категории анализа он нашел чрезвычайно полезными, а также все критические замечания о важности тщательного текстуального анализа, будь то фактически использованный язык или оригинальный контекст любого решения.

«Декрет» Грациана ознаменовал начало, а не конец революции. Труд, который он написал, настолько превосходил все, что было раньше, что хотя его так и не приняли официально, но он немедленно стал отправной точкой всех будущих исследований, и это совпадало с курсом, взятым современной школой римского права. Как и с римским правом, глянец являлся избранным оружием, а так как Грациан сам с ними работал, часто трудно отличить его изначальные решения от решений тех, кто продолжил его труд. И опять-таки, как и с римским правом, обычный и совершенно необходимый сверхглянец – еще один труд Glossa Ordinaria – стал конечным результатом. В случае с церковным законом 90 процентов работы было сделано в 1210-х гг. Иоханнесом Тевтоникусом, а приложение написал Бартоломеус Бриксиенсис в 1240-х гг. Оба они учились и проделали основной объем работы в Болонье, хотя Иоханнес в конечном итоге вернулся домой на север и стал аббатом Хальберштадта[337]. «Декрет» Грациана и весь тот блеск, который он породил, сделали многое для того, чтобы церковный закон стал удобной для применения системой, но, несмотря на тот факт, что влияние Pseudo-Isidore повсеместно укреплялось, мы все еще не добрались до сути той роли, которую играл Грациан в упорядочении папской власти в западноевропейском христианском мире. Чтобы понять это, мы должны принять в расчет второй этап развития события – следствие непосредственно из новаторского труда болонских канонистов.