Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

2030-й год – весьма странное число, которое на самом деле может быть лишь экстраполяцией записи о предполагаемой 2000-й годовщине возникновения королевства готов. Вычтя «почти» тридцать из 540, мы приходим приблизительно к 510 г. и попадаем, безусловно, во временные рамки теперь уже утраченной истории, написанной Кассиодором. Я совершенно уверен, что Иордан нашел эту мнимую годовщину в произведении Кассиодора еще и потому, что последний установил образец в сфере хронологических вычислений к тому времени, когда писал свою историю, перед этим создав дошедшую до 519 г. всемирную летопись. Поэтому не стоит особо напрягаться, чтобы обнаружить его плодовитый ум за измышлением такой грандиозной годовщины для готов. Когда же вы возвращаетесь к тому, какие события того времени могут быть воссозданы, также важно то, что на самом деле существует лишь один возможный кандидат, связанный с этой самой впечатляющей из годовщин. Чтобы понять почему, необходимо снова приподнять двойную завесу создания имиджа, с которой мы встретились в Variae: изначальные притязания Теодориха на Romanitas, усиленные еще больше потребностью Кассиодора прикрыть свой тыл, когда в конце 530-х гг. с повозок готов уже отваливались колеса.

Я не верю в мнимые скандинавские корни готов (эта идея опять-таки обнаруживается в «Гетике» и вполне могла также звучать в «Истории» Кассиодора), но образ внешней политики Теодориха, который возникает из первоначального прочтения Variae, все же делает ее похожей на норвежскую мирную миссию. Как мы уже видели, он одобрял дипломатические брачные союзы: сам женился на сестре Хлодвига и был «вооружен» многими своими родственницами – и не боялся использовать их. Большинство из них в должный момент благополучно выдали замуж за королей или принцев вестготов, бургундов и вандалов. Что могло больше способствовать миру между народами, чем распространение сети брачных уз с отпрысками рода Амалов на пространстве послеримской Европы?

Есть еще его запись о крупном вопросе в сфере международных отношений того времени: не на Среднем Востоке, а в Галлии. Когда в 476 г. низвергли Ромула Августула, Галлия была поделена не на три части, как на тот момент, когда туда пришел Цезарь, а на четыре. Господствующей державой считалось королевство вестготов, охватывавшее все пространство от долины Луары в южном направлении, за исключением верхней и средней Роны, где сформировалось ядро Бургундского королевства, хотя вестготы снова контролировали территорию, где река достигает Средиземного моря, ныне это Французская Ривьера. Северо-восток Галлии находился под властью франков, тогда как вся земля, находившаяся к западу от Суассона, была в руках местных, более или менее римских, вооруженных сил того или иного рода (карта 3, с. 82).

К тому времени, когда два десятилетия спустя Теодорих достиг вершин богатства, расширение власти франков требовало изменить ситуацию. Это уходило корнями, как мы уже видели, в процесс, схожий с тем, который вывел династию Теодориха на передний план. В случае с франками это была команда отца и сына – Хильдерика и Хлодвига; главную роль сыграл сын, который объединил многие, до этого независимые, военные отряды и создал беспрецедентно большой опорный пункт силы, который к первому десятилетию VI в. занимался тем, что перекраивал карту после-римской Западной Европы, особенно Галлии. На тот момент различные группы римлян на северо-западе уже давно были завоеваны, и давление франков в южном направлении – на Вестготское и Бургундское королевства – нарастало. Хлодвиг также поглядывал на алеманнов – соседей бургундов на северо-востоке. Это достигло своего апогея около 505 г., когда Хлодвиг впервые сокрушил независимость алеманнов, а затем начал наступать на вестготов, вынуждая бургундов стать его младшими подельниками в этом преступлении. В 507 г. последовала знаменитая битва при Пуатье, в которой армия вестготов была разгромлена, а их король Аларих II убит. И тогда, согласно французскому национальному мифу, впервые более или менее прорисовались границы современной Франции: разделенная Галлия превратилась в объединенную Франкию[63].

Начиная с года этого сражения в Variae сохранилось несколько писем, которые демонстрируют, что Теодорих – к чести своей исторической репутации – терпит неудачу, пытаясь сохранить мир. Запах конфликта, возможно, носился в воздухе, но представителя династии Амалов он не отпугнул. Своему зятю королю вестготов Алариху II он написал следующее:

«Не позволяй слепому негодованию завладеть тобой. Сдержанность благоразумна и спасительна для племен; гнев же часто ускоряет кризис. И только тогда, когда справедливости уже нет места в отношениях с противником, полезно обратиться к оружию»[64].

Король Бургундии Гундобад получил в письме смесь наставления и призыва: