Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Перед Велизарием же, наоборот, теперь стояла последняя проблема военной кампании – сама Равенна. Защищенная болотами и стенами, она была практически неуязвима, и подобно Теодориху в 493 г. Велизарий стал искать другой способ проникнуть за ее стены. Начались переговоры одновременно на нескольких уровнях, как это было в начале войны. Готы прямо предложили, что они официально подчинятся Юстиниану и уступят ему большие участки итальянской территории. По этому плану, урезанное готское королевство было бы ограничено землями к северу от реки По – Лигурией и Венетией, где в 490-х гг. Теодорих разместил основную массу готов. Юстиниан, возможно, согласился бы на это в начале войны, но успех и подкрепления означали, что теперь он хочет более существенных результатов. В то же самое время при тайных контактах готы пытались заставить Велизария забыть о своей верности императору, предлагая ему «править на Западе», что было бы дальнейшим возрождением империи на Западе на основе союза армии Велизария и вооруженных сил готов.

Думая, что заполучил Велизария, Витигис открыл ворота Равенны в мае 540 г., но готов обманули. Как об этом пишет Прокопий, они сдались, полагая, что Велизарий действительно объявит себя императором Западной Римской империи, но, как только римляне оказались в городе, ничего подобного не случилось, и Витигис не мог ничего поделать. Он и его главные соратники были взяты под стражу, а остатки армии готов отправлены по домам. После эффектной развязки, устроенной Велизарием, война казалась законченной[142]. И если бы это был конец, то я сомневаюсь, чтобы историки потратили много времени и сил, с волнением обсуждая, чего это стоило. На то, чтобы одержать победу над Витигисом, ушло больше восьми месяцев, которые потребовались для ликвидации Гелимера; имелись еще и побочные издержки – прежде всего разграбление Неаполя и Милана. Тем не менее весной 540 г. три военных сезона, направленные на то, чтобы избавиться от остготского королевства, которое всего лишь одно поколение тому назад было основой возможной реставрации Западной Римской империи, должно быть, представлялись весьма разумной отдачей с инвестиций Юстиниана.

Но счет оказался еще неполным. Далеко на востоке победы Юстиниана над вандалами начали наводить персидский двор на размышления о том, насколько успех римлян на Западе нарушает равновесие сил между двумя империями. Раздумья усилились летом 539 г., когда неизвестным путем в персидскую столицу Ктесифон прибыло посольство от Витигиса со следующим сообщением:

«Ясно, что если он может уничтожить и готов, он пойдет и на персов вместе с нами и вандалами, которых он уже поработил; он не будет ни уважать слово «дружба», ни постыдится нарушить данные им клятвы».

Посольство должно было и облегчить тяжелое положение готов, и расшевелить персов, но я уверен, что те прекрасно поняли все без помощи отчаявшегося короля готов или даже без помощи армян, которые тоже, если верить Прокопию, пытались воздействовать на Хосрова сообщениями о растущей мощи римлян. Так или иначе, но последний весной 540 г. ввел свою армию в римскую Месопотамию, не обращая внимания на сеть мощных крепостей, стоявших у него на пути, и направился прямо в Антиохию – региональную столицу Восточной Римской империи и один из ее самых крупных городов. Он считал, что может так поступить, потому что достаточное количество римских войск воевало в Северной Африке и Италии, так что он был уверен в том, что на его войско не нападут сзади, если он решится забраться в глубь римской территории.

Результаты были потрясающими. Сначала персы взяли город Беройю (современный Алеппо), а затем в июне 540 г. обрушились на Антиохию. Региональную столицу захватили через несколько дней и сровняли с землей; уцелели лишь две церкви – одна внутри городских стен, а другая вне их, а также дома на окраине города – на них не обратили внимания, и к тому же там никто не жил. Сохранившееся население угнали в Персию, где на расстоянии дневного перехода от Ктесифона был построен новый город, в чем-то похожий на старый. Этот город носил название Большая Антиохия Хосрова, и в нем имелись бани, ипподром, возничие на колесницах и музыканты. На расходах не экономили, превращая город в вечный памятник величайшей победе, которую когда-либо завоевывал персидский шахин-шах[143]. Поэтому косвенным образом западные авантюры Юстиниана стоили ему второго города империи: сокрушительный удар сам по себе, но ни в коем случае не конец.