Восточнославянская этнография

С переменой условий народной жизни мало-помалу отошли в область истории и кобзари, почти совсем смолкли их героические думы и выдохлись их бытовые песни. В конце 40-х годов П.А. Кулиш предпринял путешествие по Право— и Левобережной Малороссии, преимущественно по Киевской и Полтавской губерниям, с целью ознакомиться с народными песнями, преданиями и поверьями. На правой стороне Днепра он не отыскал бандуристов; на левой стороне Днепра познакомился лишь с весьма немногими и как на выдающихся хранителей и выразителей народного поэтического творчества указал на Андрия Шута и Остапа Вересая. Лет через 20 после выхода в свет «Записок о Южной Руси» г-на Кулиша г-н Русов, имя которого небезызвестно исследователям южнорусской старины, сообщил в 1873 г., что Андрий Шут скончался, и Остап Вересай, таким образом, остался единственным бандуристом, знающим старинные думы. Вересая возили в Киев и в Петербург, где он пел думы перед многочисленными слушателями. Это глубокий слепой старик, но еще бодрый и впечатлительный. В Петербурге его не смущало присутствие влиятельных и чиновных особ. Он исполнял свои песни так же свободно и прочувствованно, как бы пел их в своем родном украинском селе: на грустных местах плакал, на веселых притопывал ногой и обнаруживал охоту пуститься вприсядку. В Киеве Вересая слушал известный французский профессор Рамбо. В весьма распространенном французском журнале «Revue des deux Mondes» он напечатал пространную статью о Вересае и его песнях, из которой видно, что последний могикан малороссийского народного богатырского поэтического творчества на французского ученого произвел большое впечатление и мелодия малороссийской песни ему очень понравилась. Кроме статьи Рамбо о Вересае есть еще две довольно обширные статьи: одна принадлежит г-ну Русову, другая — г-ну Лисенку. Г-н Иващенко в 1874 г. сообщил Юго-Западному отделу Географического общества, что в Нежинском у. Черниговской губ. проживают два кобзаря — Павло Братыця и Прокип Дуб. Под звуки бандуры они спели г. Иващенку обыкновенным эпическим речитативом думу про З.Б. Хмельницкого и Барабаша, думу о побеге трех братьев из Азова, думу про козака Голоту и несколько духовных стихов и юмористических песен.

Запорожец-бандурист. Старинная гравюра

Не подлежит сомнению, что в крестьянском населении Харьковской губ. находится значительное число кобзарей. Во втором томе «Записок Юго-Западного отдела Географического общества» на с. 110 есть указание, что в Лебединском у. Харьковской губ. в недавнее время были кобзари, ученики которых расходились по Черниговской губ. Лет 30 назад Н.И. Костомаров и покойные Метлинский и Неговский знали многих харьковских кобзарей и записали от них крупные поэтические произведения. Замечательно цельный и художественно выдержанный вариант думы о побеге трех братьев из Азова записан Неговским от вильшанского кобзаря Кулибабы. Лучший из известных вариантов превосходной думы о вдове и трех ее сыновьях записан Н.И. Костомаровым в пределах Харьковской губ.; лучший вариант думы о Марусе Богуславке записан Кулишем в Красном Куте Богодуховского у.; весьма подробный и цельный вариант думы о Савве Чалом записан с месяц назад студентом Эварницким в Волчанском у. от старика крестьянина. Один из почтенных профессоров Харьковского университета в последней книжке «Русского филологического вестника» высказывает сомнение, чтобы теперь можно было найти кого-либо из тех кобзарей, которых в конце 40-х и в начале 50-х годов знали в Харькове покойный А.Л. Метлинский и М.В. Неговский. Быть может, что кобзари эти живы, но затерялись в народной массе и, никем не отыскиваемые, не вызывая никакого к себе интереса или сочувствия, где-нибудь в глуши мирно кончают дни свои, вспоминая время от времени о тех просвещенных «панах», которые несколько десятков лет назад находили удовольствие и пищу для ума в кобзарских песнях и даже платили за их эпически спокойное исполнение под звуки народного музыкального инструмента. Для простодушного, искренно увлекающегося и глубоко любящего поэзию слепца-бандуриста — это времена мифические, своего рода золотой век. После умерших бандуристов остались ученики. Некоторые из них превосходно усвоили поэтическое достояние своих наставников. В Харьков довольно часто заходит слепой с малых лет кобзарь из Вильшаны Игнат Гончаренко. Кроме значительного числа духовных и юмористических песен он знает думу о побеге трех братьев из Азова и думу о вдове и трех сыновьях. Первую думу он поет почти буквально сходно с вариантом, записанным Неговским от Кулибабы, — обстоятельство, указывающее на преемственную связь этих кобзарей. Вообще поэтический репертуар появляющихся в г. Харькове кобзарей весьма значителен; новых исторических песен не приходится слышать, но встречаются любопытные варианты, характеристические изменения песен, в главных чертах уже нашедших место в печати.