Вожаки и ведомые. Чем помочь сыну-подростку в общении со сверстниками, отношениях с девочками и поисках себя

Вдобавок к этой статистике, семьдесят процентов выпускников средней школы теперь составляют женщины. Мои коллеги из приемных комиссий в колледжах говорят мне, что соотношение абитуриентов-мужчин по отношению к абитуриентам-женщинам становится все меньше и меньше, так что по подсчетам на каждые восемь квалифицированных абитуриентов-женщин приходится только два абитуриента-мужчины. Восемь к двум. Они не признаются в этом публично, но обсуждают это между собой. В последний раз, когда я разговаривала с группой специалистов приемных комиссий колледжей (а в комнате были представители Лиги плюща и других избранных колледжей), один из присутствующих спросил меня: «Должны ли мы принимать студента мужского пола, который хорошо сдает стандартные тесты, но не получает хороших оценок по внеклассным занятиям и выполняет лишь необходимый минимум? Мы можем принять его, потому что нам нужны мальчики, но у нас нет никаких признаков того, что он будет полезным членом нашего сообщества». Таким образом, пока люди беспокоятся о расовых вопросах, самая большая проблема стоит прямо перед нами.

В этом контексте комментарий Уилла, второкурсника Джорджтаунского университета и одного из моих основных помощников по исследованиям и редакторской работе, имеет глубокий смысл.

На моих профильных курсах я всегда был одним из пяти парней. Те же пятеро парней в классе, полном девушек. У меня было много друзей-парней, которые могли бы посещать такие занятия, но они не захотели этого делать. Они предпочли быть лучшими среди посредственностей. На самом деле мои друзья предпочли выглядеть глупо. Они были недостаточно защищены, чтобы конкурировать с девушками.

Мы должны добиться успеха ради мальчиков. Мы должны добиться успеха ради девочек, которые растут вместе с этими мальчиками. Потому что, даже если у вас нет мальчиков, вы же не хотите, чтобы девочкам приходилось мириться с неуверенными в себе, интеллектуально отсталыми, эмоционально отстраненными, незрелыми парнями. Хуже всего, когда неуверенность некоторых мальчиков сочетается с высокомерием и привилегиями. Тогда мы имеем дело с парнями, которые считают, что право развлекаться, унижая достоинство девушек, важнее, чем необходимость вести себя прилично, или они даже не понимают, насколько глупо они будут выглядеть, когда их поймают. Например, когда студенческое братство в самопровозглашенном «элитном» колледже Амхерст в Массачусетсе (это небольшой университет на юге, где, как мы традиционно предполагаем, происходят подобные вещи) придумало футболку для своей вечеринки по приготовлению жаркого из поросенка, на которой поросенок курил сигару и наблюдал, как обнаженная женщина жарится на вертеле со словами «ЖАРИМ ЖИРНЫХ С 1847 ГОДА», ребята не понимали, в чем заключается проблема. Дана Блогер, студентка Амхерста, объясняет, почему футболка представляет собой проблему:

Женщина на футболке изображена как животное, или, вернее, как низшее существо по сравнению с животным, так как она не только заменила свинью на вертеле, но и последняя жарит ее. Она представлена буквально как кусок мяса, чьи мысли, чувства и человечность становятся несущественными, и поэтому ее согласие не имеет значения. Гиперсексуализация ее тела связывает насилие с сексом, тем самым увековечивая представление о том, что насилие сексуально и сексуальность жестока. Хотя я не утверждаю, что этот образ когда-либо непосредственно станет причиной насилия в отношении какой-либо отдельной женщины, дегуманизация всегда является первым шагом к оправданию такого насилия.

Какой же был официальный ответ парней после того, как они попытались отмазаться, сказав, что были пьяны, когда придумали эту идею? «Мы не хотели никого обидеть»[3].

Все, что я должна сказать: восемь к двум. Это никому не приносит пользы.