Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

На протяжении более 20 лет у Медичи не было филиала в Пизе. Лишь один баланс от 1486 г. свидетельствует о том, что Лоренцо Великолепный вступил в компанию с Иларионе де Бартоломео, сыном одного из братьев Мартелли. Очевидно, предприятие процветало не больше, чем другие компании Медичи того периода. Судя по балансу, компания была перегружена просроченными счетами и другими сомнительными активами и не имела адекватных резервов, способных перевесить эти позиции (таблица 54). Скорее всего, в следующие два года компания прекратила свое существование, потому что, по некоторым данным, в 1489 г. Лоренцо создал компанию с Джованни ди Бернардо Камби с целью получить эксклюзивные права на продукцию железных рудников острова Эльба у правителей Пьомбино, как объяснялось в конце главы 7.

Таблица 54

Баланс пизанского филиала, 1486 г. (все суммы приводятся в «широких» флоринах)

Хотя предприятие приносило прибыль, скоро его ресурсы истощились, потому что Медичи, вместо того чтобы вкладывать в дело деньги, выкачивали их. 24 марта 1494 г. только один молодой кардинал Джованни де Медичи задолжал филиалу более 1260 «широких» флоринов. Джованни Камби обезглавили в 1497 г. вместе с Лоренцо Торнабуони и другими участниками заговора, целью которого было свержение правительства и реставрация Медичи.

Справедливо предположить, что участие Камби в том заговоре было вызвано теми же мотивами, что и у Торнабуони, – только реставрация Медичи помогла бы им расплатиться с долгами и спасти своих бывших партнеров от неминуемого банкротства.

Глава 12Банк Медичи за пределами Италии: Женева, Лион и Авиньон

Женева

Судя по деловой документации Франческо Датини, в начале XV в. Париж еще считался важным банковским центром, но вскоре его значение ослабло – скорее всего, из-за бедствий (иностранное вторжение, внутренние распри, голод и чума), которые постигли страну в годы неблагоприятного правления (1380–1422) Карла VI, когда королевство Франция пришло в упадок. Пока бродячие отряды солдат опустошали сельскую местность и препятствовали товаропотоку, торговые пути переместились на восток, за пределы королевских владений, в Лотарингию и две Бургундии, где правители, не воевавшие с Англией, сохраняли мир и порядок.

После того как итальянские банки покинули Париж, в Женеве, епископальном городе под сюзеренитетом герцогов Савойских, вырос новый торговый и финансовый центр. Город занимал необычайно благоприятное географическое положение на пересечении важных торговых путей из Италии во Фландрию через Бургундию и Лотарингию и из Южной Германии и швейцарских кантонов в Испанию через Лион, Монпелье и Перпиньян. Благодаря развивающейся в Швабии и Швейцарии бумазейной промышленности эта ось «восток—запад» приобретала все бо́льшую значимость.

Характерной чертой Женевы было то, что деловая жизнь сосредотачивалась на четырех проходящих там ярмарках: Богоявленской (6 января), Пасхальной или ярмарке Фоминой недели; ярмарке Святого Петра в веригах (1 августа) и Всехсвятской (1 ноября). Ярмарки не только привлекали купцов со всех концов Европы, но постепенно превратились в центр урегулирования международных платежей. Позже эту функцию унаследовали лионские ярмарки, а затем, гораздо позже, и безансонские, где они проходили почти до середины XVII в. Международные расчеты чаще всего производились посредством переводных векселей; поскольку перевозка металлических денег была делом обременительным, рискованным и дорогим, банкиры прибегали к такому средству платежа, только если переводные векселя были недоступны на более выгодных условиях. Поэтому наряду с рынком векселей в Женеве развился рынок золота. Хотя историки по-прежнему теряются в догадках относительно путей и интенсивности притока металлических денег в Средние века, нет сомнений в том, что женевские ярмарки играли ключевую роль как центр перераспределения золота и серебра. В документах Медичи имеются свидетельства того, что золото поставлялось из Фландрии в Женеву и из Женевы в Италию. Судя по другим источникам, женевские, а позже лионские ярмарки были воронкой, через которую вливалась продукция немецких серебряных рудников.

Для облегчения операций купцы, часто посещавшие ярмарки в Женеве, разработали неизменяемую стандартную меру стоимости: золотую марку, монетный тройский вес. Для удобства марка делилась либо на 64, либо на 66 экю[85]. Медичи вели расчеты в экю 1/64. Если не оговаривается особо, все экю, упоминаемые в данной главе, являются экю 1/64. Как уже объяснялось выше, общим символом для экю был перевернутый треугольник.