Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

Чтобы угодить Франческо Сассетти, Томмазо Портинари согласился, что филиал в Брюгге примет на себя активы и пассивы лондонской компании, в том числе долги Эдуарда IV с сомнительными перспективами погашения. Последний 6 июня 1475 г. признал, что еще должен 5 тыс. ф. ст. Лоренцо и Джулиано де Медичи, Томмазо Портинари и их агентам, и выдал им обычную грамоту, уполномочивавшую их экспортировать шерсть, а таможенную пошлину (4 марки за мешок) использовать в счет погашения долга. Сделка между Сассетти и Портинари безусловно состоялась за спиной Анджело Тани, который, напомним, был партнером филиала в Брюгге, но не в Лондоне. Узнав о произошедшем, Тани выразил решительный протест, в котором снова и снова подчеркивал, что отделения в Брюгге и Лондоне суть отдельные юридические лица и что он ни в коей мере не отвечает за убытки лондонского филиала. Несомненно, в этом отношении он был прав, однако его письмо не понравилось Франческо Сассетти, который любил всевозможные уловки, способные оттянуть принятие неприятных решений. Как показала практика, такой подход не способствовал решению проблем, а в конце концов лишь усугублял их. Как справедливо указывал Тани, взяв на себя обязательства лондонского филиала, Брюгге принимал на себя и выплату процентов, что становилось постоянным бременем и серьезно сокращало потенциальный доход. Более того, в том числе эта причина в 1478 г. привела филиал в Брюгге к краху. И только тогда убытки лондонского филиала, составившие 51 533 флорина, наконец списали.

Что случилось с Герардо Канигьяни, или Джерардом Канициани, как его называли в Англии? Вскоре после того, как он разорвал отношения с Медичи, он получил у своего доброго друга Эдуарда IV разрешение на натурализацию для себя и своих наследников (3 ноября 1473 г.). Через несколько дней он женился на богатой англичанке, кавалерственной даме Элизабет Стоктон, и стал сельским сквайром, потому что король, в обмен на сумму в 360 ф. ст., даровал ему поместье Грейт-Линфорд в Бакингемшире с патронатом над приходской церковью. Очевидно, Канигьяни вступил в Корпорацию торговцев шелком и с тех пор называл себя «купцом, гражданином и торговцем шелком из Лондона, прежде состоявшим в компании Медичи из Флоренции, фактором и уполномоченным названной компании». Кстати, Канигьяни утверждал, что никогда не являлся партнером компании.

Узнав, что Канигьяни так процветает и сделал столь блестящую партию, Томмазо Портинари решил, что последний должен компенсировать часть убытков, понесенных из-за его ненадлежащего управления. Для достижения цели разработали хитроумный план, граничивший с мошенничеством. В Лондон послали Кристофоро, или Кристолано, Спини, подручного Томмазо Портинари. Тот лестью убедил Канигьяни помочь ему организовать крупное предприятие по закупке шерсти по лицензии на 6600 ф. ст., предоставленной Эдуардом IV 30 августа 1471 г. Так как Канигьяни пользовался доверием у торговцев шерстью, Спини просил его стать поручителем за купленную у них шерсть, всего 711 мешков и 20 нагелей – количества достаточного, чтобы заполнить трюм галеры. Спини сделал первоначальный взнос. Едва груз отбыл из Саутгемптона, как Спини сбросил дружелюбную личину и отказался от дальнейших платежей, заявив, что остаток вычтут из суммы, которую Канигьяни задолжал компании Медичи. Последний, поняв, что его одурачили, подал прошение в суд лорда-канцлера, требуя судебного предписания на арест Спини и запрета ему покидать страну. Очевидно, его просьбу удовлетворили. Однако Канигьяни, боясь репрессий по отношению к родне, оставшейся во Флоренции, вынужден был освободить Спини и позволить ему вернуться в Брюгге.

13 января 1475 г. Канигьяни получил от Эдуарда IV охранную грамоту сроком на 5 лет для себя самого, своих слуг и своего имущества против «Кристофера Спайна» и других флорентийских купцов, близких к Медичи. Они, как было сказано королю, собирались докучать Канигьяни «без уважительных и законных оснований» из-за услуг, которые он оказывал королевской власти, и его женитьбы на англичанке. Канигьяни немного исказил факты. Кроме того, он подал иск в суд, который вынес вердикт 25 февраля 1475 г. По нему Медичи должны были заплатить 2 тыс. ф. ст., которые они остались должны английским торговцам шерстью. Оставшиеся 952 ф. ст. на судебные издержки платил Канигьяни. Как бы там ни было, королевский долг Медичи сократился с 6600 до 5 тыс. ф. ст. Эта сумма фигурировала в официальном документе от 6 июня 1475 г., поскольку пошлина за 711 мешков шерсти составляла более 1600 ф. ст. Канигьяни написал жалобу Лоренцо Великолепному, утверждая, что Спини «достоин доверия меньше, чем турок». Прочитав это, Лоренцо, должно быть, криво усмехнулся и пожал плечами.