Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

В начале 1460-х гг. Симоне Нори проводил много времени в Италии. Видимо, английский климат был вреден для его легких. Почти весь 1461 г. его не было в Лондоне; в марте 1464 г. он совершил еще одну поездку во Флоренцию и вернулся лишь год спустя, в мае 1465 г. После возвращения в Лондон он тяжело заболел (декабрь 1466) и после того едва ли мог заниматься делами. Как только он окреп и смог отправиться в путь, он уехал во Флоренцию и в Англию больше не возвращался. В 1469 г. Нори был еще жив, так как заполнил налоговую декларацию катасто, но, видимо, вскоре после этого он умер. Из-за того что он не только участвовал в прибылях лондонского филиала, но и делил убытки, его сводному брату Франческо Нори достались в наследство одни долги.

Пока Симоне Нори не было в Лондоне, бремя управления легло на плечи его помощника, Герардо Канигьяни. Именно он навлек на филиал беду. Канигьяни больше стремился втереться в доверие к Эдуарду IV, чем верно служить своим хозяевам. Будучи не в силах или не желая сопротивляться давлению, он предоставлял королю один заем за другим. Правда, Канигьяни находился в затруднительном положении: получить новые лицензии на вывоз шерсти можно было, только предоставив новые займы. Тогда принято было возвращать займы с помощью лицензии на вывоз определенного количества мешков шерсти, свободного от всех пошлин и сборов. Так, 26 апреля 1464 г. Эдуард IV, в обмен на заем в 800 марок, или 533 ф. ст. 6 ш. 8 п., предоставил Канигьяни право беспошлинно вывезти 200 мешков шерсти из Лондона или Сандвича в Кале, а оттуда в Италию. Так как пошлина для иностранцев составляла 4 марки за мешок, заем автоматически погашался после погрузки количества мешков, указанного в лицензии. Займы в такой форме, пусть на скромные суммы, опасности не представляли, чего нельзя сказать о крупных займах, если они не были полностью и надежно обеспечены залогами или уступками.

К 1465 г. положение лондонского филиала настолько ухудшилось, что, когда истек срок действия существующего партнерского соглашения, Пьеро ди Козимо де Медичи отказался продлевать его. Скорее всего, Томмазо Портинари убедил Козимо вступить с ним в коммандитное товарищество, а в качестве полных товарищей привлечь Джованни де Барди и Герардо Канигьяни. Этому коммандитному товариществу суждено было просуществовать три года, с 25 марта 1466 г. по 24 марта 1469 г.; оно называлось «Герардо Канигьяни и Джованни де Барди», без упоминания других партнеров и использования торговой марки. Капитал составлял 2 тыс. ф. ст., из которых 900 фунтов предоставил Пьеро де Медичи, 500 фунтов Томмазо Портинари и по 300 фунтов – каждый из полных товарищей. После удержания 10 % прибыли на благотворительность и богоугодные дела остаток надлежало распределить следующим образом: Пьеро де Медичи причиталось 8 ш. 4 п. на фунт, Портинари 5 ш. на фунт, а Канигьяни и Барди – по 3 ш. 4 п. на фунт. В дошедшем до нас партнерском соглашении содержатся обычные статьи, определяющие обязанности полных товарищей и ограничивающие их права. Что характерно, в тексте соглашения не назван лимит, в пределах которого разрешалось предоставлять займы королю. Поскольку товарищество было коммандитным, ответственность Пьеро де Медичи и Томмазо Портинари, разумеется, ограничивалась их первоначальным взносом (плюс нераспределенная прибыль).

В то время еще жив был Героццо де Пильи, который был партнером с самого начала, то есть в течение 20 лет. Он благоразумно решил выйти из компании, по возможности минимизировав ущерб для себя. В результате он заключил соглашение с Пьеро де Медичи, по которому Пильи выплачивали 1500 флоринов при окончательном расчете и он освобождался от дальнейшей ответственности как в связи с Лондоном, так и в связи с Брюгге. Он сделал умный ход, особенно зная, что к его советам перестали прислушиваться или ими явно пренебрегают.