Возвышенное. После падения. Краткая история общего чувства

Такой особый талант и есть, собственно, то, что называют духом; ведь для того, чтобы при том или ином представлении выразить неизреченное в душевном состоянии и придать ему всеобщую сообщаемость – все равно, будет ли это выражено в языке, в живописи или в пластике, – нужна способность схватывать мимолетную игру способности воображения и объединять ее в понятии (именно поэтому оригинальном и вместе с тем открывающем новое правило, какого нельзя вывести ни из одного предшествующего принципа или примера), которое может быть сообщено без принудительных правил[131].

3.1. Идея гения

Сам Кант к фигурам возвышенного прежде всего относит священника, судью (законодателя) и воина (причем именно последний – это идеальное представление возвышенного как такового)[132]. Однако полагаю, что есть и промежуточная фигура между понятиями возвышенного и вкуса, которая их диалектически связывает и воплощает в фигуре гения. Ведь она пребывает на стороне возвышенного (переживания, подъема чувств) и на стороне прекрасного, поскольку создает для него правила в изящных искусствах. Достаточно изучить родословную понятия гения и его качества (происхождение), как мы тут же получим неожиданный результат: «качества» гения (кантовского) совпадают с «качествами» будущей формы гениальности, представляющей себя не только в творчестве, но и в особой поведенческой норме как «человека искусства», «человека эстетического», как человека, создающего из своей жизни Произведение (самого себя), т. е. то, что называлось в постромантическую эпоху денди. Вот что писал Кант: