Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Война 1814 года во Франции оставила в формулярном списке командира батальона лейб-гвардии Семеновского полка «полковника Павла Сергеева сына Пущина, орденов св. равноапостольного князя Владимира 4‐й степени, св. Анны 2‐го и 3‐го классов, золотой шпаги с надписью “За храбрость” и прусского Железного креста за заслуги кавалера» следующую запись:

«…1814 генваря с 1‐го по переходе за Рейн по июнь 13‐го числа в пределах Франции находился. Марта 18‐го при городе Париже в резерве, а от Парижа чрез Нормандию до города Шербурга, откуда на российской эскадре в Кронштадт…»

К этому можно добавить, что лейб-гвардеец-семеновец П.С. Пущин дослужится до генерал-майорского чина и должности командира 2‐й бригады 16‐й пехотной дивизии 6‐го пехотного корпуса. Был близок к декабристам, прежде всего к своим однополчанам, много лет дружил с поэтом А.С. Пушкиным

«Дневник» П.С. Пущина о событиях 1812–1814 годов был впервые опубликован на страницах одесской газеты «За царя и Родину» весной – летом 1908 года. Эти газетные публикации и стали основой последующих изданий «Дневника».

<p>Из «Дневника Павла Пущина», полковника лейб-гвардии Семеновского полка, командира батальона</p>

1814 год. Поход на французской территории

1 января. Четверг.

Я выступил с моим батальоном в 8 часов утра, чтобы прибыть к месту, назначенному для сбора всего (Гвардейского) корпуса, на большой дороге между Леррахом и Базелем. Баденская гвардия также прибыла и впервые присоединилась к нам; ее причислили, так же как и прусскую гвардию, к нашему корпусу. Холод был сильный, достойный уроженцев севера. Снег был очень глубокий. К 11 часам утра весь корпус был в сборе и ждал прибытия государя до 2 часов дня. Его величество, став во главе лично, повел свои войска в Базель, где весь корпус прошел церемониальным маршем перед союзными монархами, собравшимися на главной городской площади.

Не знаю, были ли швейцарцы рады нас видеть, но могу удостоверить, что так или иначе, но любопытство, с их стороны, поглядеть на нас было большое. Улицы Базеля, точно муравейник, кишели народом во время нашего прохода через город. Пройдя город, мы сделали привал, а затем направились на отведенные нам квартиры. Кратчайшая дорога вела мимо Гунинга, нам пришлось сделать большой круг в обход, взяв влево, так как это место было занято французами, осажденными баварцами. Это обстоятельство окончательно сделало для нас день утомительным. Мы были в походе до полуночи.

Выступив из Базеля, мы перешли границу Франции, чтобы вступить в Верхне-Рейнский округ (или Старый Эльзас). Мой батальон, после 16 часов труда, прибыл на ночлег в Нидер-Маркштадт. Дорога, по которой следовали сюда из Базеля, ужасная.

2 января. Пятница.

Дневка. Мы находились на расстоянии всего 4 французских миль от Базеля (1 французская миля равняется 4 русским верстам); это ближайший путь мимо Гунинга. Предполагая, что французы не станут стрелять по обыкновенному экипажу, проезжающему по большой дороге, я отправился с капитаном Яфимовичем в Базель, чтобы осмотреть город, который еще накануне мы видели только мимоходом. Наше путешествие совершилось вполне благополучно, не стреляли вовсе. Мы пообедали за табльдотом в очень холодной комнате.

Императорская квартира находилась в этом городе, поэтому я воспользовался случаем отправить письма в Петербург. Затем я обошел улицы Базеля и не заметил ничего выдающегося, а к 8 часам вечера возвратился с моим попутчиком в Нидер-Маркштадт.

3 января. Суббота.

Выступили в 7 часов утра и после продолжительной остановки заняли квартиры в Гау, или Лева, деревне того округа.

Здесь я взял себе в услужение молодого человека Филиппа, лет 17–18, сына хозяев, у которых я стоял на квартире и которого они сами поместили ко мне. Этот парень, кажется, очень расторопный и прекрасно владеет как французским, так и немецким языками, поэтому может оказать мне большую услугу в этой местности.

4 января. Воскресенье.

Я выступил с моим батальоном в 9 часов утра. Наш полк (лейб-гвардии Семеновский. – А.Ш.

) стянулся к Рожемонте, а затем пошел дальше, чтобы занять квартиры в Ла-Шопель. Все население говорит только на французском наречии. Здесь крайняя бедность.

5 января. Понедельник.

День выпал очень утомительный. Мы шли с 7 часов утра до полуночи и за это время сделали 14 французских миль (т. е. 56 верст).

Наконец, мы в прежней Франш-Конте, в области Верхней Саоны. Сделав привал в Лури, где нашли трактир, в котором очень скверно покушали, кофе и сахар нельзя достать ни за какие деньги. Встречают нас здесь довольно хорошо, и от души ненавидят Наполеона. Штаб корпуса остановился в Кальмутьере, мы же – в Вильневе.

6 января. Вторник.