Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Мы оставили Монтьерамэ утром, чтобы идти в Бургиньон, где мы переправились через Сену по маленькому очень узкому мосту. Здесь до нас донеслись пушечные выстрелы и скоро получен приказ остановить весь корпус. Затем изменили прежний маршрут и направились на Труа, т. е. по тому же направлению, откуда доносились выстрелы. Погода была хорошая при 10 градусах мороза, что не особенно прельщало стоять на бивуаках. Не прошло и полчаса времени нашего пути в этом направлении, как нам приказали идти обратно, и мы решительно пошли через Бар-сюр-Об в Полизи, где заняли квартиры.

25 января. Воскресенье.

Выступили в 7 часов утра. Едва я прибыл с моим батальоном в Виль-су-Пралин, как получил приказание выступить с 2‐мя ротами в Пралин. Здесь я занял квартиры вместе с австрийцами. После полудня приказано всему нашему полку выступить. Лил проливной дождь. Мы выступили в 5 часов пополудни и, пройдя 3 мили (12 верст), остановились по квартирам в 10 часов вечера в Ван-ле. Я промок до костей и был страшно зол от бесполезных изнурений, которым нас подвергали бесцельно, потому что, в сущности, мы находились все на том же месте.

26 января. Понедельник.

Нас заставили выступить очень поспешно через Шафус в Виль-Моруан, куда должен был стянуться весь корпус, чтобы затем принять участие в атаке Труа, но так как французы вышли из этого города, то дела никакого не было, и, не останавливаясь в Виль-Моруан, мы прошли на квартиры в Шапетр, не очень далеко от Виль-Пралина, так что если бы вчера утром меня не заставили выступать, то мне не пришлось бы трогаться с места.

27 января. Вторник. 28 января. Среда.

На местах. Отдан приказ всем носить на левой руке белую повязку, т. е. всем союзным войскам.

Уверяют, что это признак того, что мы за Бурбонов.

29 января. Четверг

.

Мы сделали 4 мили (16 верст), чтобы занять квартиры в Труа, главном пункте округа Об. Я поместился в предместье Сен-Мартен. Город мне показался довольно большим и хорошо отстроенным, но обстоятельства, равно как и большое скопление людей, не дали возможности приобрести даже самые необходимые предметы. Впрочем, здесь нас приняли очень скверно.

30 января. Пятница.

Мы были уже под ружьем, готовые к выступлению, как получен приказ оставаться. Императорская квартира находилась тоже в этом городе, поэтому я воспользовался случаем поухаживать за графом Аракчеевым, а затем провел весь день в прогулке по городским улицам. Мы столько блуждали вокруг Труа, что мы прозвали этот период нашей кампании Труанской войной. В действительности можно было занять Труа немедленно после Бриеннского сражения, но мы перехитрили, оттянув это удовольствие на 10 дней.

31 января. Суббота.

Выступив в 6 часов утра, шли до 5 часов вечера, остановились в Мезьер-ла-Гранд Паруас, чтобы переночевать на квартирах. Здесь мы узнали, что целая наша дивизия (Олсуфьева) попала в плен со всеми генералами и офицерами.

Февраль

1 и 2 февраля. Воскресенье и понедельник.

Теперь нам не дают выспаться. Нас подняли в 1 час ночи с субботы на воскресенье, и мы выступили на бивуаки к Метриньи, где простояли до 11 часов утра, а затем нас снова разместили по квартирам в Мезьер-ла-Гранд Паруас. Мы застали эту деревню совершенно пустою, так как жители во время нашей экскурсии в Мегриньи все бежали. Можно себе представить то удручающее впечатление, какое произвел на нас вид покинутых жилищ.

Мы их заняли, несмотря на все лишения, которые нам пришлось испытать от отсутствия хозяев, и оставались в них до 6 часов вечера, когда раздался барабан и нам пришлось выступить. Погода была чудная, но ночь наступила быстро, сильно клонило ко сну, а потому мы не были расположены любоваться природой. Пройдя Ножан-сюр-Сен, мы сделали привал. Отдохнув час, снова двинулись, не останавливаясь всю ночь. Наконец, в понедельник 2‐го числа в 5 час. утра прибыли в Ламотт, где заняли квартиры. Я свалился на кровать и спал как убитый до полудня.

3 и 4 февраля. Вторник и среда.

Мы оставались в Ламотте до 7 час. вечера вторника. Мы даже уже надеялись, что дадут нам возможность спокойно выспаться, но не тут-то было, внезапно поступил приказ выступить, и все войска выступили одновременно, прошли опять через Ножан и сделали привал в Ромили, когда уже наступила ночь, и мы скоро заснули. Этот привал сверх ожидания продлился до 8 час. утра среды 4‐го числа.

Не замедлил поступить новый приказ, по которому вместо похода на Арси, как было объявлено прежде, нас заставили еще раз пройти через Ножан, чтобы идти спать по квартирам. В Ножане мне посчастливилось очень хорошо разместиться.

5 февраля. Четверг.