Врата Бога. Под сенью Ашшура

– Ну, совсем разучились бабы у нас в горах рожать! Хоть восьмую жену теперь заводи! У меня уже две не наши, одна – эламитка, а другая – касситка.

– И тоже неумехи? – уточнился тесть Тахраха.

– Ну а как ты думаешь?.. Э-эх, не получается!

– Ну тогда уж самому придётся рожать… – в бороду хмыкнул Куригальзу, и громче произнёс: – Мы к тебе, Буштэ, прибыли с моим зятем, как и договаривались. Много уже собралось у тебя старейшин и князей?

– Да почти все! Только троих нет, но их можно и не ждать – они непримиримые и вряд ли приедут.

***

Все собрались в главном зале. Стены в нём были закопчённые и освещался он только пятью факелами и разведённым в центре очагом.

Тахрах заранее готовился к этому разговору. Он знал, что ему нужно будет сказать.

Перед ним сейчас сидели с три десятка луллубейских князей и старейшин разного возраста. Здесь были и уже в годах седые старейшины, и совсем молодые князья. Почти все они были хмурые и многие из них ничего хорошего не ждали от этой встречи. В луллубейских горах уже вовсю обсуждалась новость, что вскоре здесь появится эламский корпус, который пока что сосредотачивался к югу от Суз. Кто-то говорил, что эламиты появятся в горах через неделю, а кто-то утверждал, что их следует ждать через месяц, но все были уверены, что они появятся обязательно, и тогда…

Тахрах после продолжительного молчания заговорил:

– Вы все встревожены. И я вас понимаю. Но я прибыл к вам с миром! Никаких карателей в луллубейских горах не будет! Я вам это обещаю!

– Ты от себя сейчас говоришь?! – выкрикнул кто-то дерзко из горцев.

– Нет, не только от себя! И от царицы-матери Шильках! А также и от её старшего сына!

– Мы тебе не верим, эламит! – раздались возгласы горцев с разных сторон.

– Мои слова может подтвердить мой тесть! – в ответ выкрикнул Тахрах.

Грузный Куригальзу кряхтя поднялся и вышел на середину зала, окинул собравшихся взглядом и поднял руку:

– Тихо, уважаемые! Да угомонитесь же!

Затем луллубейский князь погладил своей пятернёй лысый череп, потом пышную бороду и, подождав, когда собравшиеся немного успокоятся, продолжил: