Врата Европы. История Украины

В марте 1921 года представители РСФСР, УССР и Польши заключили в Риге мирный договор, которым утвердили новую советско-польскую границу. Галичина и еще недавно российская Волынь остались в пределах Польши. Украину теперь поделили не два восточноевропейских игрока, как до Первой мировой войны, а четыре. Буковина еще в конце 1918 года попала под власть Румынии, Закарпатье отобрали у побежденной Венгрии и отдали Чехословакии, новому славянскому государству. Все западные соседи Украины: литовцы, поляки, чехи, словаки — избавились от чужеземной власти. Украинцы же, сколько бы ни проливали крови в борьбе за свободу, достигли только формальной автономии в союзе, где тон задавали русские.

Что привело к такому исходу? Среди множества причин неверно было бы не назвать сильных соседей, которым приглянулись украинские земли. Но главной стала незрелость национального движения и то, что в идею суверенной государственности с опозданием поверили подданные как Романовых, так и Габсбургов. Галичина к 1918 году, впрочем, почти единодушно приняла украинскую идентичность, отвергнув общерусскую. Но к востоку от Збруча за все годы Гражданской войны такого единодушия не достигли. Регионализм, наследие несхожих исторических судеб разных частей Украины, путал карты и Западной Украине. Строительство нации на Галичине, Закарпатье и Буковине развивалось далеко не гармонично. Не лучше обстояло дело и в УНР. Территория бывшей Речи Посполитой, бывшей Гетманщины показала куда больше симпатий к украинскому государству, чем степные просторы Юго-Востока. Города — особенно крупные города с меньшинством украинцев — в общем выпали из процесса борьбы за независимость. Ее опорой служили крестьянские массы.

Но с учетом всех преград, которые встали перед украинским проектом, стоит задаться и другим вопросом: как могло нарождавшееся национальное движение, чьи деятели впервые заговорили о независимости только на рубеже веков, а решились на этот шаг лишь в 1918 году, продвинуться так далеко в обстановке Восточной Европы того времени — среди бывших империй и национальных проектов, явно опережавших украинский? Революционная волна, поднятая Великой войной, и крах двух великих держав в 1917–1918 годах дали украинскому движению непредвиденный его сторонниками шанс — и этим шансом оно воспользовалось в полной мере. Украинцы вышли из кровавого хаоса мировой войны и последующей борьбы за независимость более сплоченными, чем в начале века. Несмотря на неудачную попытку создания самостоятельной и работоспособной общности из тех, кого не так давно разделял рубеж двух империй, идеал единого независимого государства прочно занял центральное место в новом украинском политическом кредо.

Глава 20. Коммунизм и национализм

В межвоенный период (1921–1939) украинцы оказались самым многочисленным народом Европы с неразрешенным национальным вопросом. Они жили в пределах четырех государств: Советского Союза, Польши, Румынии и Чехословакии. Украинская ССР, формально независимая до конца 1922 года, включала территорию Восточной и Центральной Украины. На западе Подолье и восточные окраины Волыни граничили с Польшей — согласно Рижскому миру 1921 года. По Днестру проходила граница с Румынией. Державы Антанты признали аннексию Бессарабии, заключив в 1920 году с Румынией Парижский договор, но СССР ее оспаривал.

Правительства, в чьи руки попали украинские земли, были намерены разрешить украинский вопрос каждое по-своему — кто маневрами, кто лобовыми ударами. В межвоенной Восточной Европе, кроме демократического либерализма, соперничали две ключевые идеи, два мировоззрения — коммунизм и национализм. В случае Украины (и далеко не только ее) коммунизм и национализм не только вошли в жесткий клинч, но и образовали гибридную форму — национал-коммунизм. Различные пути мобилизации украинской политико-культурной идентичности привели к возникновению новых национальных проектов — на замену либеральному и социалистическому, рожденным еще до Первой мировой войны. Двумя самыми мощными проектами стали национал-коммунизм в УССР и радикальный национализм на украинских землях Польши. Противодействие этих моделей украинской идентичности в немалой степени определит историю страны в XX веке.