Врата Шамбалы

На северной окраине города находится тибетский монастырь, настоятели и монахи которого в прошлом регулярно демонстрировали свою независимость не только от светских, но и духовных властей. Впрочем, это было характерно и для некоторых других обителей Кхама. Рокхилл, в частности, отмечал: "Авторитетные писатели утверждают, что на каждую семью в Тибете приходится трое лам, и, по моему мнению, в этих словах нет никакого преувеличения. На пути из Жиэкундо (Джекундо. — Н.А.) до Да-цзянь-лу, т. е. на пространстве почти 900 верст, я встретил сорок ламайских (ламаистских. — Н.А.) монастырей, причем в самом незначительном из них было не менее сотни монахов, а в пяти более значительных было их от 2000 до 4000 человек. Хотя большая часть Камдо (область Кхам. — Н.А.) не подчинена им непосредственно, но de facto они все же являются настоящими хозяевами этой страны. В их руках находятся почти все богатства страны, которые приобретены были ими благодаря торговле, ростовщичеству, дарственным записям старших и другими путями. Их земельная собственность зачастую имеет огромные размеры, а их рабам (ми-cep) и невольникам (цэ-и) буквально нет счета.

Немало затруднений светским властителям в этой стране причиняют настоятели четырнадцати больших монастырей Восточного Тибета. Они назначаются властями Лхассы (Лхаса. — Н.А.) и имеют принадлежащее им в силу обычая право суда по всем уголовным и гражданским делам не только над монахами своего монастыря, но и над своими рабами и арендаторами. В прошлом столетии лхасское правительство всеми способами, находившимися в его распоряжении, старалось присоединить к себе Восточный Тибет, несмотря на упорное сопротивление поселян. Легко понять, каким мешающим и нарушающим общий мир элементом являлось в такое время присутствие этих независимых и могущественных общин, всецело преданных интересам и преуспеянию своей церкви. При этом ламы вовсе не ограничиваются мирными средствами, чтобы содействовать успехам своей политики. В сущности, они такие же монахи-воины, какими были в свое время тамплиеры (члены католического духовно-рыцарского ордена, основанного в Иерусалиме в начале XII в. — Н.А.), с которыми они вообще имеют много общего, а их большие монастыри похожи скорее на вооруженный лагерь, чем на жилище миролюбивых буддийских монахов. Каждый лама вооружен, имеет хорошую лошадь и всегда готов к битве, идет ли дело о том, чтобы сопротивляться местным князькам или китайцам, или о том, чтобы совершить нападение на соперничающий монастырь".

Обитель в Литанге была построена для Третьего далай-ламы. Как известно, далай-ламы считаются земным воплощением бодхисатвы Авалокитешвары. Первым далай-ламой был объявлен Гедундуб — ученик и родственник (племянник) Цзонха-вы, о котором говорилось в предыдущей главе. После смерти наставника он активно проповедовал его учение, а в середине XV в. в городе Шигацзе (к западу от Лхасы) основал еще один монастырь секты желтошапочников — Ташилхунпо. Сам титул "далай-лама" (монг. далай — океан, тибет. лама — высший), т. е. "лама, чьи знания глубоки и бесконечны как океан", появился только во второй половине XVI в., когда монгольский правитель Алтан-хан пожаловал его Содиамгьяцо, который стал Третьим далай-ламой.

В 1577 г. прекрасно образованный и весьма авторитетный в буддийском мире Соднамгьямцо, настоятель монастыря Дре-пунг под Лхасой, отправился в монгольские земли по приглашению Алтан-хана. Последний остро нуждался в укреплении своей власти и ее идеологическом обеспечении за счет распространения доступной для большей части населения веры, а иерархи гелугпа рассчитывали на решительную поддержку воинственных монголов в борьбе с другими сектами на территории Тибета. В результате была оформлена и признана линия перерожденцев — далай-лам, а в Монголия получил развитие буддизм в трактовке гелугпа. Неудивительно, что спустя некоторое время Четвертым далай-ламой оказался потомок Алтан-хана.

Указанный монастырь в Литанге, по словам Кюнера, "долгое время служил гнездом непримиримой вражды и открытой борьбы против китайцев, и только после крутых мер, принятых последними, вплоть до казни главных руководителей, многочисленная армия монахов в этом монастыре стала держать себя менее вызывающе по отношению к китайским властям. Однако в 1905 г. ламы пытались присоединиться к мятежникам, но своевременное прибытие китайских войск, разрушивших юго-западный угол монастыря, чтобы принудить его обитателей к покорности, предотвратило более серьезные последствия сделанной попытки. Ламы должны были смириться настолько, что допустили перенесение внутрь монастырских стен ямэня (управа. — Н.А.) китайского гражданского чиновника Литана…"